— Конечно, ты прав, — произнесла она сквозь зубы, голос дрожал, но слова были твердыми. — Главное, чтобы с малышом всё было хорошо.
Тем временем Костя уже говорил по телефону, вызывая врача на дом. Его голос звучал ровно, чётко, профессионально, без капли эмоций. Он спокойно называл адрес, подробно описывал ситуацию: беременная женщина, двадцать две недели, жалобы на боли внизу живота. Только факты, никакой паники, никаких переживаний.
А я стояла в стороне, пытаясь осмыслить всё, что происходит. В голове метались мысли, словно в водовороте.
Мой муж, человек, который совсем недавно признался мне в измене, спокойно оставляет свою любовницу ночевать в нашем доме.
В этом доме, где мы прожили двадцать лет — два десятилетия, наполненных общими воспоминаниями, радостями и горестями. Здесь спят наши дочери, когда приезжают на каникулы, здесь каждая вещь, каждый уголок пропитаны нашей историей, нашей жизнью.
Внутри меня вспыхнула волна возмущения, такая сильная, что казалось, вот-вот перехватит дыхание. Руки непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони до боли, словно пытаясь удержать бурю эмоций, которая грозила вырваться наружу.
— Нет, — сказала я тихо, но отчётливо, с той силой, которую не ожидала найти в себе. — Нет, Костя. Она не останется в этом доме.
Он закончил разговор с врачом и повернулся ко мне. В его глазах мелькнуло удивление — явно он не ожидал, что я буду возражать, что осмелюсь перечить.
— Настя, будь разумной, — начал он тоном, каким обычно объясняют очевидные вещи маленьким детям, словно я была капризной девчонкой, а не взрослой женщиной, его женой. — Врач будет через полчаса. Потом мы решим, что делать дальше.
Но я не могла больше держаться в рамках спокойствия.
— Я сказала нет! — голос сорвался в крик, и я сама испугалась его звучания. За двадцать лет брака я никогда не кричала на Костю, никогда не позволяла себе терять контроль над собой. А сейчас слова вырывались из меня, словно безудержный поток. — Эта… особа не проведет ни минуты больше в моём доме!
— В нашем доме, — холодно поправил он, словно напоминая мне, что это его территория, его правила. — И решаю это я.
Эти слова обожгли меня сильнее кипятка, проникли в самое сердце. Он решает… Как будто моё мнение не имеет никакого значения, как будто двадцать лет совместной жизни не дают мне права голоса в том, кто может находиться в нашем доме.
— Да ты… ты… Да пошёл ты! — вырвалось у меня, и я сама не узнала свой голос. Он прозвучал чуждо, дико, словно я стала кем-то другим на мгновение. — Пошёл ты со своими решениями!
Я разворачиваюсь, намереваясь выйти из комнаты, уйти куда угодно, лишь бы не находиться рядом с ними. Но Костя хватает меня за руку, и воздух вокруг словно сгущается от напряжения… — Да ты… ты… Да пошёл ты! — вырывается у меня, и я сама не узнаю свой голос, такой хриплый и полный отчаяния.
