Вскоре Костя возвращается, держа в руках аптечку. Он ставит таз с тёплой водой рядом со стулом, где я сижу, прижимая ногу. Его движения быстрые и уверенные, он всегда умел оказывать первую помощь, и это немного успокаивает.
— Сейчас промоем, — говорит он деловито, без лишних эмоций. — Потерпи.
Перекись начинает шипеть в ране, и я стискиваю зубы, чтобы не выдать боли ни звуком. Костя аккуратно промывает порез, его прикосновения удивительно нежные и бережные для такого крупного мужчины. Раньше эта нежность грела душу, была знаком заботы и любви. Сейчас же она только усиливает мою внутреннюю боль, как напоминание о том, что всё когда-то было иначе.
— Глубоко, но не критично, — констатирует он, накладывая повязку на ногу. — Швы не нужны, но ходить первые дни будет больно.
— Значит, вам придётся остаться дома, — вмешивается Мила с дивана, её голос полон ядовитого сарказма и злорадства. — Какое совпадение! Мы сможем лучше узнать друг друга.
В её словах звучит вызов, и хочется встать, посмотреть ей в глаза и дать пощёчину за это презрение. Но нога пульсирует от боли, напоминая о моей беспомощности и невозможности сопротивляться.
Костя заканчивает перевязку и отходит в сторону. Его лицо остаётся непроницаемым, словно каменное, но я замечаю, как он избегает смотреть мне в глаза, словно боится встретиться взглядом с тем, что происходит между нами.
За окном постепенно темнеет. Скоро приедет врач, чтобы осмотреть Милу, и тогда станет ясно, насколько серьёзны её жалобы. А потом что? Что будет дальше? Костя отвезёт её домой, и мы останемся наедине с этим хаосом и болью? Или она найдёт новую причину остаться, чтобы продолжать ломать мою жизнь?
Весь этот вечер кажется бесконечным, наполненным тягучим ожиданием и внутренними битвами. Я сижу на стуле, прижимая к груди раненую ногу, и понимаю: это только начало. Сегодня моя жизнь разлетелась на куски, и впереди меня ждёт ещё больше испытаний., Сижу на старом, скрипучем стуле, прижимая к груди раненую ногу, и ловлю себя на мысли, что это лишь начало длинного и мучительного пути. Сегодня моя жизнь словно разлетелась на тысячи мелких, острых осколков — как та фарфоровая фигурка, что разбилась на полу. И теперь мне предстоит решить: попытаться ли собрать эти осколки обратно, склеить их так, чтобы ничего не потерять, или же отринуть всё прошлое и построить что-то совершенно новое, не похожее ни на что прежнее.
Время словно застыло, а в комнате царит гнетущая тишина, нарушаемая лишь редкими звуками из соседних комнат. За окном уже темнеет, и скоро должен приехать врач — он осмотрит Милу, и тогда станет ясно, насколько серьёзны её жалобы. Мне кажется, что сейчас всё висит на волоске, и каждая секунда наполнена тревогой и неопределённостью.
