— А я не хочу жить с человеком, для которого родные люди — это проблемы и расходы! — Марина уже не могла сдерживаться. Все обиды, накопленные за годы, вырвались наружу. — Я хочу жить с человеком, который понимает, что такое семья. Что такое поддержка.
Дмитрий сделал шаг назад, словно она ударила его.
— Что ты хочешь этим сказать? — его голос стал опасным.
— Я хочу сказать, что я так больше не могу, — Марина чувствовала, как дрожит всё её тело, но слова сами вылетали из неё. — Я устала от твоей вечной экономии на всем, от твоей холодности, от того, что ты постоянно видишь во всем только деньги.
— Я обеспечиваю нас, Марина! — воскликнул Дмитрий. — Если бы не я, ты бы сидела в нищете!
— Нищета — это не отсутствие денег, Дима, — ответила Марина. — Нищета — это отсутствие души. Отсутствие сострадания.
Они стояли друг напротив друга, словно два чужих человека. Воздух между ними был наэлектризован.
— Значит, ты выбрала свою мать? — спросил Дмитрий.
Марина посмотрела в его глаза, пытаясь найти хоть искру понимания, хоть каплю тепла. Но там была только ледяная пустота.
— Я выбрала себя, Дима, — тихо ответила она. — И свою дочь.
Следующим утром, когда Дмитрий ушел на работу, Марина набрала номер своей мамы. Голос её дрожал.
— Мам, привет, — она постаралась говорить как можно более естественно. — Слушай, я тут подумала… Может, тебе пока не стоит пока приезжать? У меня тут на работе аврал, боюсь, я не смогу тебе уделить достаточно времени.
Анна Ивановна, которая уже представляла себе тёплые вечера с дочерью и внучкой, растерялась.
— Что случилось, доченька? — её голос звучал обеспокоенно. — Ты что-то не договариваешь?
Марина почувствовала, как к горлу подступает ком. Она не могла соврать маме. Она никогда не умела врать.
— Мам, — прошептала она, — я попозже тебе всё объясню. Просто сейчас не самое лучшее время.
— Марина! — в голосе матери послышались стальные нотки. — Ты что, с Дмитрием поругалась? Он тебя обидел?
Марина тяжело вздохнула.
— Мам, давай я тебе перезвоню вечером, хорошо?
— Нет, Мариша, — твёрдо сказала Анна Ивановна. — Рассказывай сейчас. Я чувствую, что что-то не так.
И Марина, не сдерживая слёз, выложила всё. О ссоре с Дмитрием, о его словах, о его ультиматумах. Она говорила сбивчиво, перескакивая с одного на другое, но мама всё понимала.
— Ах он, мерзавец! — воскликнула Анна Ивановна. — Как он смеет так говорить! Мою девочку обижать! Я сейчас же приеду!
— Нет, мам, не надо! — поспешно сказала Марина. — Не надо скандалов. Я сама всё решу.
— Что ты решишь, Марина? — голос Анны Ивановны был полон боли и негодования. — Ты будешь терпеть это дальше? Ты позволишь ему помыкать тобой?
— Нет, мам, — Марина вытерла слёзы. В её голосе появилась решимость. — Я больше не буду терпеть.
Вечером того же дня, когда Дмитрий вернулся домой, он застал Марину в гостиной. Возле дивана стоял чемодан и дорожная сумка.
— Что это? — спросил он, сбросив ключи на тумбочку. Его голос был ровным, но в глазах читалась настороженность.
