Голос мужа был резким, словно удар хлыста. Марина стояла у плиты, помешивая кашу для дочери, и чувствовала, как напряжение в воздухе сгущается с каждой секундой. За окном шумел город, спешащий по своим делам, а здесь, в их, казалось бы, уютной кухне, нарастала буря.
— Что значит, содержать? — Марина обернулась, её голос, вопреки желанию, дрогнул. — Мама просто приедет погостить. Ей нужна помощь с документами. Ты же знаешь, она совсем одна.
Дмитрий сидел за столом, обхватив руками кружку с кофе. Его лицо было хмурым, лоб изборождён глубокими морщинами, выдававшими внутреннее недовольство. Он всегда был таким — если что-то шло не по плану, это тут же отражалось на лице.
— Погостить? — он усмехнулся, и эта усмешка показалась Марине особенно едкой. — Твоя «погостить» обычно затягивается на недели, а потом и на месяцы. И кто будет платить за её еду, за её расходы?
Марина почувствовала, как внутри всё сжалось. Ей не хотелось скандалить, особенно утром. Но слова Дмитрия больно ранили.
— Я же работаю, Дима! — она постаралась говорить спокойно, но голос всё равно звучал чуть выше обычного. — И мама тоже пенсию получает. Мы справимся. И разве это не нормально — помочь родному человеку?
Дмитрий поднял на неё глаза. В них читалось раздражение, смешанное с какой-то холодной расчетливостью.
— Нормально, — произнёс он, растягивая слова, — если это не обременяет меня. А это обременяет. Я работаю, чтобы обеспечить нашу семью, а не твою матушку.
— Она моя мама! — выпалила Марина, не выдержав. — И она не просит многого. Просто хочет немного внимания и помощи.
— Внимания? — Дмитрий отставил кружку на стол с таким шумом, что Марина вздрогнула. — А моего внимания она не хочет? Меня, который каждый день тащит на себе все расходы? Ты вообще задумывалась, сколько уходит на содержание этого дома, на Аню, на продукты? А теперь ещё и она?
Марина почувствовала, как глаза застилает пелена. Она всегда знала, что Дмитрий прагматичен, но иногда его прагматизм переходил все границы. Он словно забывал о человеческих чувствах, о родственных связях.
— Я не понимаю, почему ты так реагируешь, — тихо сказала она, отвернувшись к плите. Каша начала подгорать. — Она же тебе ничего плохого не сделала. И никогда не вмешивается в наши дела.
— Она постоянно вмешивается, Марина! — голос Дмитрия повысился. — Своими советами, своими взглядами на жизнь. Она постоянно оценивает меня, наш дом, всё! Ты этого не замечаешь?
Марина замолчала. Она и правда иногда замечала, что её мама, Анна Ивановна, могла быть немного навязчивой в своих советах. Но она всегда считала это проявлением заботы, а не вмешательством.
— Дима, пожалуйста, — Марина глубоко вздохнула. — Давай не будем ссориться из-за этого. Мама приедет на несколько дней, мы решим её вопросы, и она уедет. Обещаю.
Дмитрий поднялся из-за стола. Он был высоким, статным мужчиной, и сейчас, нависая над ней, казался ещё более внушительным.
