Когда начали разливать шампанское, Михаил поднялся, держа в руках маленькую коробочку, перевязанную серебристой ленточкой.
— Я подумал, — начал он весело, — что в такой день хочется делать не только приятное имениннице, но и радовать хороших людей вокруг.
Анна слушала его, словно через ватную завесу.
Михаил протянул коробочку Алине.
— На счастье, — сказал он. — Чтобы всё в жизни было хорошо.
Алина чуть растерялась, но взяла подарок. Осторожно развязала ленту. Внутри лежало кольцо — тонкое, с маленьким камнем.
На секунду в комнате повисла звенящая пауза.
Потом кто-то неловко засмеялся. Оля уронила вилку на тарелку. Мама пробормотала что-то невнятное.
Анна сидела неподвижно. Только руки под столом вцепились в ткань платья.
Михаил наливал шампанское, будто ничего не случилось.
Алина улыбнулась, спрятала коробочку в сумочку и сделала вид, что ничего особенного не произошло.
— За здоровье, — сказала она ровным голосом.
И больше ни слова за весь вечер не сказала ни Михаилу, ни Алине.
Когда гости начали расходиться, Лена обняла Анну у дверей и прошептала:
— Если что, звони или приезжай в любое время.
Артем, проходя мимо, бросил на отца взгляд, в котором было больше разочарования, чем злости.
Михаил щебетал что-то Алине на прощание, помогал ей надеть пальто, смеялся.
Анна стояла у окна, глядя на серую улицу, в которой горели редкие фонари.
Из её праздника, из её дома, из её жизни только что исчезли последние намёки на уважение.
И она вдруг поняла: ничего исправлять уже не нужно. Всё исправилось само.
Поздно ночью Михаил зашёл в спальню.
Анна уже лежала, повернувшись к стене.
— Ты чего надулась? — спросил он, натягивая пижаму. — Подумаешь, подарок не тебе подарили. Что тут такого?
Внутри неё было тихо. Не обида. Не злость. Пустота. И странная лёгкость.
Она знала, что завтра всё будет иначе.
И что дороги назад нет.
Утро было серым и прохладным. Анна проснулась раньше обычного, ещё до будильника. Михаил спал, раскинувшись на половину кровати, слегка посапывая. Она посмотрела на него долго и внимательно, как на человека, которого знала когда-то, а теперь словно видела впервые.
Встала тихо, чтобы не разбудить. На кухне закипела вода в чайнике, пахло свежим хлебом. Анна намазала кусок масла на хлеб, откусила, но проглотить не смогла. Всё внутри отказывалось притворяться.
За завтраком Михаил говорил о пустяках: о пробках в городе, о скидках на бензин, о каком-то новом телефоне. Анна слушала молча. Где-то между словами он вдруг обронил:
— Ты вчера, конечно, переборщила. Надо было быть повеселее. Это ж праздник был.
Анна посмотрела на него спокойно.
— Миш, — сказала она, убирая крошки со стола, — нам надо поговорить.
— Опять? Ну давай. Только без трагедий, ладно?
— Я хочу, чтобы ты съехал, — сказала она.
Михаил замер с чашкой в руке.
— Я серьёзно. Найди квартиру и уезжай. Неделю я подожду.
Он поставил чашку на стол с лёгким стуком.
— Это из-за этого кольца? Ты, правда, такая мелочная?
