На следующий день Лариса узнала, что Александра Олеговича скорее всего не уволят, так как фактов прямого нарушения никто не обнаружил — лишь подозрения из-за близких отношений с пациенткой. Ему могли вынести выговор, показательно лишить премии, но вряд ли дальше этого дело пойдёт. Её сердце слегка дрогнуло: всё-таки у этого человека были проблемы из-за неё… Но она вспомнила, как он протянул ей букет и сказал, что не может поступить иначе.
Вечером он ей позвонил:
— Лариса, я бы хотел обсудить кое-что. У меня пока нет права вести приём, но я собираюсь подать аппеляцию, чтобы разбирались всерьёз, без эмоций. Я не хочу, чтобы…
— Я всё понимаю, — перебила она. — Я не оставлю тебя в беде, я скажу всё, как было, что это наши взаимные чувства, а не выдуманная махинация.
— Спасибо, — проговорил он так тихо, что едва был слышен.
Теперь Лариса знала, что всё действительно изменилось. Ей не надо искать виноватых в том, что она долго терпела хмурую атмосферу в семье. Но и не надо оправдывать себя. Жизнь дала шанс вырваться из гнетущего круга. И теперь она могла идти дальше, вместе с человеком, который готов беречь её от бесконечных нападок и оскорблений.
Две недели спустя ей позвонила мама.
— Дочка, всё наладится у тебя? — спросила мама осторожно, зная, насколько всё непросто.
— Я верю, что всё будет лучше, чем было, — ответила Лариса.
Сразу после разговора она посмотрела на календарь: через день ей предстояло прийти на заключительное заседание по обвинению врача. Ларису должны были выслушать в качестве свидетеля. Ей хотелось лишь одного: справедливого решения, чтобы Александр мог продолжить медицинскую практику. А их личные отношения… они уже вышли за рамки врач-пациент.
В тот миг она вдруг вспомнила первую встречу с ним, как он мягко держал её руку, спрашивая, не кружится ли голова после обморока. В тот момент она впервые за много лет ощутила неподдельную теплоту, какую не чувствовала дома. Сейчас это стало её реальностью — и вряд ли кто сможет сломать то, что родилось, несмотря на все запреты.
Как и ожидалось, в итоге комиссию больше интересовали вопросы корректности назначенного лечения, чем пересуды об отношениях. Лариса дала правдивые показания, пояснив, что доктор ни в чём противозаконном не был замечен, а повторные обследования действительно назначались из медицинских соображений. В результате Александра Олеговича восстановили в должности, наложив дисциплинарный выговор за «нарушение врачебной этики».
Когда всё завершилось, он вышел к ней в коридор, уже без белого халата, и просто обнял, не стесняясь прохожих.
— Спасибо, Лариса. Я рад, что могу дальше лечить людей. И рад, что ты со мной.
Она промолчала, лишь почувствовала, как ей стало тепло и легко. Словно в первый раз за долгое время она дышала полной грудью.
