Лера — моя единственная дочь. Я ведь думала, что она вырастет, устроится в жизни, выйдет замуж, родит детей в нормальной семье, чтобы мне не пришлось переживать. Но нет — всё получилось через одно место. В итоге я и собственные счёта оплачиваю с трудом, и квартира мне никакой реальной прибыли не приносит. Чего уж там: попробуй-ка жить на одну пенсию. Муж мой умер несколько лет назад. Да, он оставил мне две квартиры, но и там полно расходов. Поэтому я и жалуюсь: могла бы сдавать ту квартиру втридорога, а тут приходится беречь «семейное гнездо» для непутёвой дочери. Боже, почему именно мне такое испытание?
Да, я ведь не работаю уже который год. После смерти Анатолия, моего мужа, все посыпалось. Он был таким надёжным: весь дом держался на нём, он и зарабатывал, обеспечивая нас троих, и за хозяйством следил. Когда он ушёл, я поняла, что не приспособлена к реальности. А что делать? Хорошо хоть пенсию я получала, но её катастрофически не хватало.
Тогда и возникла идея сдавать вторую квартиру. Но Лера настояла, что хочет жить отдельно. Я подумала: ну ладно, её же квартира по сути. Однако решила: «Вот пусть платит, как все платят. Не могу же я оставаться совсем без дохода!»
Конечно, это была не рыночная цена, но хоть что-то. И всё равно, я жаловалась подругам, что уже устала: за коммуналку надо платить вовремя, а то набегают пени. Лера иногда опаздывала, а у меня нервы на пределе. Да, кто-то скажет, что мать должна помочь дочери. Может, и должна, да только кто мне поможет, а? Никого нет. Вот и держалась я за свои принципы. И теперь, когда Лера «вдруг» беременна и у неё новые расходы — я должна покрывать её долги? Нет уж. Разве это справедливо?!
Мы с ней, если честно, и до сегодняшнего скандала часто ругались. Но такого накала не было уже давно. Лера всегда была упрямой: если что-то себе в голову вобьёт, её невозможно переубедить. А тут ещё этот ребёнок… И даже не сказала, от кого она беременна, представляете? Мама я ей или нет? Мне было так обидно, что она скрывала это от меня! Узнала я случайно, когда увидела, как её вдруг затошнило на кухне — она забежала в ванную, а потом призналась, что уже на четвёртом месяце. Я тогда была в таком шоке, что кричала, будто меня обманули. А она молча выслушала и сказала: «Я сама разберусь». Так и разобралась, что теперь не может платить. Великолепно.
Сижу я, значит, в своей гостиной после очередного скандала. В голове шумит, как будто я только что побывала в центре урагана. Вспомнила Анатолия. И вздохнула. Может, будь он рядом, у меня была бы другая жизнь. Но что есть, то есть.
Потом я решила позвонить Галине Дмитриевне, моей соседке и приятельнице: мне нужно было выговориться. Набрала, рассказываю ей, как Лера заявила, что не будет платить, потому что беременна. Надеялась на понимание, но Галина Дмитриевна вдруг произносит странные вещи:
— Знаешь, не осуждай ты так сильно. Жизнь длинная, всякое бывает. Может, надо поддержать её. Внук или внучка у тебя скоро будет, это же радость.
