— Я не буду надрываться, мама, — ответила она тихо. — Я же не тупая, знаю, что мне теперь беречься надо. Мой врач сказал, можно работать, если не носиться по городу. Всё, что надо, делается из дома.
— Ладно, тогда я пока ничего не имею против, — скривившись, кивнула я. — Просто не забывай про мои интересы.
— Я не забуду, — ответила Лера, опустила глаза, а потом посмотрела на меня и добавила: — Спасибо.
Её «спасибо» прозвучало как-то горько. Но мне уже было всё равно. Пока я получу хоть какие-то деньги — и ладно.
Прошло несколько недель. Мы с дочерью почти не общались, кроме моментов, связанных с оплатой. Мне казалось, что всё идёт по моему плану: раз хотела жить сама, пусть выкручивается.
Однажды раздался звонок на мобильный. Звонила Лера. Я среагировала нехотя:
— Мама… — голос у дочери был хрипловатым. — Я в роддоме.
— Уже рожать будешь? — удивилась я. — Ну… что надо?
— Можно ты приедешь? Мне очень страшно одной.
— А отец ребёнка? — огрызнулась я по привычке.
— Нет его. Я одна. Приезжай, прошу, — почти шёпотом попросила Лера.
Я хотела уже сказать что-то едкое, но что-то кольнуло меня. Всё-таки… родная кровь, моя дочь… Какая бы она ни была, а сейчас ей страшно. Я, выругавшись под нос, быстренько переоделась и поехала.
По пути я ворчала: «И вечно вся возня на меня сваливается». Но когда увидела её в палате — бледную, заплаканную, с выступающими на лбу капельками пота, — то почувствовала, как сердце ёкнуло.
— Ну что, как ты? — спросила я, стоя рядом. — Сильно больно?
— Да, — прошептала она, сжимая простыню. — Мне сказали, скоро.
— Терпи, дочь, — пробормотала я. — Скоро всё закончится.
— Спасибо, что пришла. Мне правда очень нужно, чтобы ты была рядом, — Лера старалась дышать ровнее. — Я не думала, что так страшно.
Я стояла и не знала, куда себя деть, как успокоить её. Медсёстры забегали, попросили меня выйти, а вскоре и Леру выкатили на каталке и повезли в родильный зал. Я ждала у дверей отделения, вспоминая собственные роды, как меня держал за руку Анатолий. И всё это вдруг захлестнуло воспоминаниями.
Время тянулось бесконечно. Наконец вышла медсестра и сказала, что у Леры мальчик. Что всё прошло относительно нормально, хотя были небольшие сложности, но сейчас и мать, и ребёнок в порядке. Меня пустили в палату — Лера лежала, очень уставшая, рядом крохотный мальчик. Я встала у кровати, смотрю: лоб у неё влажный, глаза полузакрыты, а лицо светится радостью.
— Мама… — сказала почти неслышно. — Посмотри, это ведь твой внук.
Я приблизилась к крошечному свёртку, разглядела маленькое личико. Ребёнок сопел тихонько. И тут у меня будто щёлкнуло что-то внутри. Все мои претензии, вся моя злость куда-то испарились в тот же миг. Я вдруг ощутила, что это моя кровиночка, моя родная дочь и её ребёнок. У меня подкосились ноги, я опустилась на стул и, к собственному удивлению, расплакалась.
— Ой, что со мной? — бормотала я и вытирала лицо платком. — Что ж я наделала? Сколько тебе наговорила, сколько грехов на душу взяла…
