— Вот видишь, сынок, — сказала Марина, опустившись на соседний стул. — Ты женился на девушке, которая считает меня мешающим фактором. Может, вам нужно найти какой-то компромисс. Или, если уж она всерьёз предлагает развод…
— Не уверен, что это выход. — Женя вздохнул. — Просто всё зашло слишком далеко.
— Сынок, а ты сам-то счастлив с ней?
— Я… не знаю. Когда-то был очень. Сейчас мы живём под постоянным напряжением: кредиты, съём, ребёнок…
— Я очень люблю и тебя, и внука. Но эта квартира моя, и я её не отдам, — спокойно подытожила Марина.
— Я понимаю, мам. Обещаю, что не буду больше настаивать.
Он встал и побрёл к двери, будто не зная, как поступить дальше. Перед тем как выйти, обернулся:
— Прости, что так вышло. Я не хочу тебе зла. Просто у меня своя семья, и я стараюсь понять, как сделать лучше.
— Понимаю, сынок. Но «сделать лучше» не означает идти на поводу у самых жёстких требований. Вы с Кристиной должны сами разобраться, сможете ли жить дальше вместе.
Дверь он закрыл тихо, а Марина осталась в задумчивости на кухне. Никакого торжества от того, что ей удалось отстоять жильё, она не ощущала. Скорее, ей было немного горько за сына: он запутался.
Через пару недель наступила настоящая осень. В солнечный воскресный день Марина Игоревна снова встретилась с Тамарой Романовной, они прогулялись по парку с термосом кофе, болтая о поездках и книгах. Возвращаясь к дому, Марина вдруг улыбнулась:
— Знаешь, я думала-думала и поняла, что, несмотря на всю эту историю с квартирой, я не чувствую себя одинокой. У меня появилось столько новых дел, новые люди вокруг…
— Так и правильно, — ответила Тамара Романовна. — Пенсия — отличное время, чтобы делать то, на что не хватало смелости в молодости.
