Она села за стол, как будто это был допрос. — Какая ты, Таня, была идиотка. Да, он уехал, но ты ведь тогда не дала даже шанса. Всё сама, сама, сама. Вот и досама себе семью, где свекровь спит на твоей подушке, а муж — на своей маме.
Раздался звонок в дверь. Сердце сжалось. Надеялась, глупая, что это Сергей. А это, конечно, реальность.
На пороге стоял молодой человек в форме — юрист. Не коп, но от формы веяло неприятностями.
— Добрый день. Вы Татьяна Сергеевна?
— Это вам. — Он протянул конверт и лист.
— Претензия от Дмитрия Алексеевича и Павла Алексеевича. Требование о добровольной передаче транспортного средства на основании совместного нажитого имущества. Предлагается решить вопрос без суда.
— Ого. А где подпись Светланы Григорьевны? Как координатор семейного беспредела?
— Э… Я всего лишь курьер. До свидания.
Она закрыла дверь и засмеялась. По-настоящему. Дико, надрывно, с хрипотцой.
— Ах вот вы как. Через бумажки пошли. Ну-ну.
Через полчаса Татьяна уже сидела у своей старой подруги Кати, адвоката, которая, как сама говорила, «разводила людей лучше, чем шампанское на свадьбе».
— Ты не поверишь. Они реально хотят через суд забрать мою машину. Мою, понимаешь? Я её купила ДО того, как Димон вообще вспомнил, что он мужик. Когда он ещё кофе разливал в коворкинге.
Катя только хмыкнула.
— Слушай, да они и квартиру могут сейчас попробовать делить, если совсем с катушек слетят. Ты же знаешь, Света не из тех, кто отступает. Это ж та ещё мадам.
— Я жила с ней под одной крышей. Я знаю больше, чем хотела бы. У неё даже манная каша в кастрюле пахнет упрёком.
— Значит, вот что. Во-первых, никаких разговоров без юриста. Во-вторых, начни фиксировать всё. Письма, угрозы, звонки. В-третьих…
— Сергей написал, — тихо сказала Татьяна.
— Помочь. Типа есть предложение. Похоже, знает, что я сейчас не в шоколаде.
— Танюха. Ты сейчас на мине сидишь. Не хватало ещё и романтики с прошлого фронта. Хотя… если он с деньгами…
— Да при чём тут деньги…
— А при том. Иногда деньги — это лучший романтический жест. Особенно когда твой нынешний муж хочет отжать у тебя «Кию» через суд, чтобы отдать младшему брату с интеллектом авокадо.
Татьяна взяла телефон. — Знаешь, Катя. Я ему позвоню. Только не из слабости. А чтоб напомнить себе, что меня когда-то любили не за технику и квадратные метры.
Катя улыбнулась. — Только не влюбляйся опять. Второй раз уже не будет такой прически, как у тебя в двадцать три.
Сергей пригласил её в ресторан. Не дорогой, не пафосный. Просто уютный. Где музыка не орёт, а столы не липнут. Он постарел. Но был всё тот же — прямой, внимательный, с этой привычкой наклонять голову, когда слушает.
— Рад, что пришла, — сказал он. — Я бы не написал, если бы не слышал от общей знакомой… ну, что у тебя тяжёлый период.
— Спасибо, что написал. Честно. Я сначала думала, ты ошибся адресом. А потом — что издеваешься.
