— Всех начальников отделов ко мне. Быстро. Кто-то из старых вообще остался?
Девочка кивнула, схватилась за телефон, уронила его.
Алексей нашёл номер Лидии Сергеевны.
— Лидия Сергеевна, что ж вы не позвонили мне?
— Я звонила, но вы трубку не брали.
— Не могли бы подъехать в офис? Пришлю машину.
— Конечно. Через полчаса буду.
— С возвращением, Алексей Михайлович.
Дела фирмы были хуже некуда. Не выходил почти сутки, пока не разложил по полочкам то, что осталось.
Приехал домой — усмехнулся. Его ненаглядная вынесла всё ценное. Но ему было не жаль — пусть тащит, лишь бы не надорвалась. Ещё в обед позвонил в банк и заблокировал все её карты.
Знакомые, встречавшие его раньше, только головой качали. Куда делся весёлый, всегда идущий на компромисс человек? Теперь вместо него был жёсткий, никогда не меняющий решений руководитель.
Через пять лет фирма процветала лучше прежнего. Через десять компания Алексея поглотила большинство конкурентов. Его не просто уважали в городе и за его пределами — его боялись.
Не боялись только три человека: секретарь Лидия Сергеевна, домработница Валентина Степановна и баба Даша, которая могла зайти на чаёк к Валентине Степановне. Только эти люди знали, почему он такой. Только они видели, что это всего лишь оболочка, чтобы никто не заметил боль, съедавшую его изнутри.
— Алексей Михайлович, могу я с вами поговорить?
В дверь заглянула Валентина Степановна.
— Конечно, проходите.
Алексей отложил бумаги, потянулся, улыбнулся:
— Чем это так пахнет? Уж не блинчики ли?
— Ну и нюх у вас. Блинчики, конечно. Сдаётся мне, вы специально затеяли их и открыли дверь пошире, чтобы я не смог ни в чём отказать.
— Ой, скажете тоже. Хотя да, я пришла с просьбой.
— Алексей Михайлович, с тех пор как мы переехали в новый дом, я не всё успеваю. Размеры больше, сад, цветы. А я ведь не молодею.
Алексей испуганно посмотрел на домработницу:
— Вы же не хотите сказать, что собираетесь меня бросить?
— Нет-нет, что вы! Я хотела попросить разрешения взять помощника или помощницу.
Алексей поморщился. Он не любил ничего нового, давно уж ни с кем, кроме как по работе, не общался.
— Валентина Степановна, вы же понимаете…
— Понимаю, Алексей Михайлович. Но и вы меня поймите — не сравнивайте прошлый дом и этот. Я не справляюсь.
— Ладно. Но под вашу ответственность. Чтобы ни шума, ни гама.
— Хорошо. Ну разве за пятнадцать лет я хоть что-то сделала не так?
— А теперь блинчики готовы?
— Ох, знаете вы моё слабое место.
На следующий день он не поехал на работу. В этот день уже шестнадцать лет подряд он не работал, а ехал в тот детский парк, где когда-то пропала Оля. Сидел там, думал. О чём думал — сам не знал. Просто сидел, смотрел на небо и на детей. Ближе к вечеру отправлялся домой, закрывался в кабинете и тихонько употреблял спиртное. Единственный день в году.
Молча вернулся он как обычно и сразу услышал голос Валентины:
— Вот здесь всегда всё моющее, здесь тряпки, перчатки.
Поморщился. Ну почему именно в этот день Валентина решила привести помощницу?
