Виктория всегда привыкла держать всё под контролем — и не просто под контролем, а в крепких, почти стальных руках. К своим тридцати годам она уже успела стать самой молодой партнёршей в одной из лучших юридических фирм Москвы. Представляете? Своя квартира в центре, в самом сердце города, и свеженький BMW, на котором она с ветерком проносилась по улицам столицы.
Всё, о чём она когда-то могла только мечтать — когда сидела за партой в универе и строила воздушные замки, — теперь было у неё в реальности: головокружительная карьера, уважение, звонкая монета. Казалось бы, живи и радуйся! Но вот чего ей так и не удалось найти… Это время. Время для себя, для личного, настоящего — для жизни вне работы.
…Всё, вдруг, изменилось совершенно внезапно — в один обычный четверг. В тот вечер Виктория, как обычно, задержалась на работе — пыталась довести до идеала какой-то особенно важный контракт. На часах было около десяти, и в офисе, кажется, кроме нее уже никого не осталось. Вдруг… Осторожный стук в дверь. Такой тихий, будто тот, кто стоял за ней, боялся потревожить даже тишину.
На пороге показалась женщина. Лет сорока шести, не больше — исхудавшая, с потухшими глазами и усталостью на лице. На плече — дешёвая сумка, которую она сжимала обеими руками, как спасательный круг.
— Простите… — голос её буквально растворился в воздухе, едва слышный, дрожащий. — Я ищу Викторию Сергеевну Климову.
— Это я, — коротко ответила Виктория, не поднимаясь со своего места. — А вы кто?
Женщина переминалась с ноги на ногу и наконец почти шёпотом выдавила:
— Я… Елена Петровна Морозова. Ваша… ваша мать.
Мир как будто бы пошатнулся. Виктория оцепенела. Тридцать лет. Тридцать лет Виктория не видела эту женщину — ту самую, что когда-то, много лет назад, просто оставила её на пороге бабушкиного дома и ушла прочь, даже не обернувшись. За эти годы Виктория научилась не думать о ней… Вычеркнула её из памяти — и сердца, и даже из официальных документов. Словно никогда и не было такого человека.
И вот — мать стоит на пороге её роскошного кабинета, постаревшая и потерянная.
— Что вы здесь делаете? — голос Виктории звучит холодно и отчуждённо. С места она так и не поднялась.
— Я… — Елена шагнула было ближе, но тут же замерла. — Мне нужна помощь. Юридическая помощь.
— Обратитесь к администратору, — ровно бросила Виктория. — Она вас запишет.
— Вика, пожалуйста… — в голосе матери слышалась мольба. — Ты ведь моя дочь.
— У меня нет матери, — отчеканила Виктория. — У меня была бабушка, которая меня воспитала. А у вас сейчас ровно десять минут, чтобы рассказать, в чём дело. Я на работе.
Елена села на стул напротив, стараясь держаться, хотя на глазах уже блестели слёзы.
— Моего сына… твоего брата Пашу арестовали, — хрипло выдавила она. — Ему грозит срок за торговлю наркотиками. Но он не виноват, Вика. Да, связался не с теми, но он точно не продавал наркотики. Его подставили.
Виктория ощутила, как внутри всё поплыло. Брат? Какой… брат?
