— Какой ещё брат? — выдержка, с которой она произнесла эти слова, удивила даже её саму.
— Паша… Ему двадцать. Он… он родился через десять лет после того, как я… ну, после того, как тебя оставила у мамы.
— Ясно, — сказала Виктория и начала сосредоточенно что-то записывать в блокнот. Только так она могла не выдать эмоций. — Какая статья? Когда арестовали?
— 228.1. Уже месяц сидит. Следователь говорит — дело тяжёлое, могут дать лет пять, а то и семь.
Виктории хватило одного взгляда: дело по наркотикам — почти всегда безнадёга. Тем более если парень крутился где-то у обочины закона.
— Деньги на адвоката есть? — деловитый тон, привычный.
Елена покачала головой:
— Если бы были — я бы не пришла к тебе. Работаю продавцом в магазине, зарплата копейки. Государственный защитник… он даже дело не смотрит.
— И что вы от меня хотите?
— Помоги, — Елена подалась вперёд. В глазах — отчётливая, отчаянная надежда. — Ты ведь теперь большой адвокат… Ты опытная, у тебя связи. Паша хороший, просто попал не туда.
— Хороший мальчик и плохая история с наркотиками, — Виктория стиснула зубы. — Оригинально.
— Не называйте меня так. Для вас — Виктория Сергеевна.
Елена поникла, кивнула.
— Виктория Сергеевна… я понимаю, у меня нет права просить. Я… да, я плохая мать. Я всё испортила. Но Паша тут ни при чём. Он же твой брат.
— Мой брат, — Виктория поднялась, подошла к окну. За стеклом переливались огни большого города. — Забавно. Оказывается, уже двадцать лет у меня есть брат… и я не знала.
— Я хотела рассказать, но…
— Что? — резко развернулась Виктория. — Было неудобно? Муж не позволил? Или просто забыли, что есть ещё дочь?
Елена молчала. Смотрела в пол.
— Ладно, — Виктория снова вернулась к столу. — Давайте документы. Я посмотрю. Может быть, смогу чем-то помочь.
— Правда?.. — в её голосе мелькнула такая тихая, слабая надежда, что Виктории на мгновение стало не по себе.
— Но не бесплатно. Мои услуги стоят пятьсот тысяч рублей. Плюс все расходы.
Надежда в глазах матери мгновенно погасла.
— У меня таких денег нет…
— Тогда обратитесь в юридическую консультацию, — голос Виктории уже звучит по-деловому, чуждо и холодно. — Там помогают малоимущим.
С этими словами она села за стол, театрально взялась за документы — разговор, понятно, окончен.
Елена медленно поднялась, прошла к двери, но, дойдя до порога, всё же обернулась:
— Я заслужила твою ненависть. Но Паша — нет… Подумай об этом.
И вышла. Дверь за ней тихо, почти неслышно, закрылась.
Виктория сидела, не двигаясь, наверное, полчаса. Смотрела, как в настольной лампе горит лампочка. Не моргала. Потом вдруг резко поднялась, собрала вещи — и домой.
…Дома тишина. Почти стерильная тишина, если не считать мерного шума улицы за панорамными окнами. В квартире дизайнерская мебель, дорогие картины, всё расставлено по полочкам, идеальный порядок. Эта квартира словно кричит: «Здесь живёт человек, который всего добился». Только чего-то в этом успехе явно не хватает.
Виктория налила в бокал вина, устроилась у огромного окна.
