— Наташ, ну ты же старшая, будь умнее! У тебя всё есть: дом, огород, а у Веронички — ничего… Ты разве не хочешь, чтобы ей полегче жилось?
Наталья смотрела на мать с удивлением и усталостью одновременно. Сколько лет она доказывала, что достойна уважения, а не роли «той, кто всем помогает». Но мама, как всегда, гнула своё.
Наталья приехала в город ранним утром. Автобус трясло на ямах, но ей уже привычно: за годы поездок к матери дороги не стали лучше. В руках — большая сумка с домашними заготовками: банки с вареньем, солёные огурцы, сушёные грибы. Всё это Наталья привезла специально для семьи Вероники — так уж повелось.
Мать встретила её у порога с лёгкой улыбкой:
— Ой, Наташ, как ты вовремя! Я тут чайник только что поставила.
Дом был в полном порядке, несмотря на возраст хозяйки. Мама, как всегда, держала всё под контролем, разве что стала медленнее двигаться. Наталья убрала сумку на кухне и заглянула в комнату, где уже сидела Вероника, листая телефон.
— Привет, Верунь, — Наталья кивнула сестре, но та едва заметно кивнула в ответ, даже не поднимая глаз.
Когда они сели за стол, разговор начался спокойно. Мать говорила о здоровье, о том, как соседка снова жалуется на коммуналку, а Наталья кивала, поддакивала, чувствуя, что её ждёт что-то большее. Чувство тревоги было смутным, но нарастало с каждой минутой.
Наконец, мать, отложив чашку, сложила руки на столе.
— Наташ, я тут с Вероникой подумала… — начала она с той интонацией, которая всегда предвещала неприятности.
— О чём? — Наталья нахмурилась.
— О квартире, конечно. Ты ведь знаешь, как Веронике сейчас трудно. Они опять съёмную ищут, с хозяином не договорились. Ты же понимаешь, что ваша тётя Лида бы хотела, чтобы квартира пошла тому, кто больше нуждается.
Наталья застыла, переваривая услышанное.
— Мама, ты сейчас о чём? — медленно спросила она.
— Ну, о чём! — голос матери стал мягким, почти уговаривающим. — Ты же старшая, ты понимаешь… У тебя ведь есть дом, пусть и в деревне. А Вероничке сейчас так нужна эта квартира.
Вероника сидела молча, но её лицо выражало нечто среднее между смущением и уверенностью в собственной правоте.
— Погоди, мама, — Наталья подалась вперёд. — Квартира завещана нам обеим, поровну. Почему я должна отдать свою долю?
— Ну, ты же не будешь в ней жить, — пожала плечами мать. — А Вероника с детьми могли бы наконец перестать скитаться.
— У меня есть дом, потому что я двадцать лет его строила! А квартира завещана обеим.
Вероника не выдержала и вмешалась:
— Наташ, ну перестань. Мы же все понимаем, что тебе эта квартира не нужна. Ты сама всегда говорила, что ненавидишь город.
— Да при чём тут это?! Это наше общее имущество, — повысила голос Наталья.
— Ох, Наташа, — вздохнула мать, как будто дочь только что сделала ей больно. — Ты такая черствая стала. Всегда всё делишь, всё считаешь. Разве тебе не жалко сестру? У неё дети, а ты… У тебя всё есть.
