— Вероника, ты говоришь, что тебе тяжело? А мне легко было? Ты снимаешь квартиру — я двадцать лет землю рыла. Ты хочешь квартиру просто так, потому что я её «не заслуживаю»? Это твой аргумент?
— Да как ты не понимаешь! У тебя есть дом! У тебя всё есть!
— Всё? Всё есть? — Наталья повысила голос. — Да ты вообще знаешь, что я еле крышу перекрыла этой весной? Или что у меня ни разу за пять лет не было отпуска, потому что я трачу всё на этот дом?
Мать снова вмешалась, разводя руками:
— Наташ, не кричи. Ну зачем ты так? Мы же просто по-человечески попросили.
— Просто попросили? — Наталья рассмеялась. — А отказать я не могу, потому что буду «плохой»? Потому что семья?
— Да! — резко выкрикнула Вероника. — Потому что семья! А ты вечно ведёшь себя, как чужая.
Эти слова стали последней каплей. Наталья подняла руки, будто сдаваясь, и тихо произнесла:
— Хорошо. Раз вы так считаете, я поступлю по-другому.
— То есть? — подозрительно прищурилась мать.
— Пойду к адвокату. Пусть закон решает, как делить квартиру.
На несколько секунд в комнате повисла тишина. Даже мать не сразу нашлась с ответом.
— Ты… ты пойдёшь к адвокату? — наконец выговорила она.
— Да, пойду, — твёрдо сказала Наталья. — Хватит. Я больше не буду позволять вам манипулировать мной.
Мать всплеснула руками:
— Ах, вот ты какая! Значит, мы для тебя теперь никто? Адвокат лучше матери и сестры?
— Не адвокат, мама. Закон. Потому что вы явно не умеете быть честными.
Наталья резко встала, накинула куртку и направилась к выходу. На пороге она оглянулась:
— Я всегда была для вас просто той, кто помогает. Но знаете что? Теперь это заканчивается.
Через неделю Наталья сидела в кабинете адвоката. Её руки слегка дрожали, но взгляд был твёрдым. Напротив неё сидел мужчина лет сорока, одетый строго, с приветливой, но профессиональной улыбкой.
— Значит, квартира была завещана вам и вашей сестре в равных долях? — уточнил адвокат, склонившись над бумагами.
— Да, — кивнула Наталья, стараясь говорить спокойно. — Но теперь мама с сестрой считают, что я должна полностью отказаться от своей доли.
— На вас оказывается давление?
— Давление — мягко сказано, — горько усмехнулась Наталья. — Мама прекратила со мной общение, а Вероника рассказывает всем родственникам, что я жадная и эгоистка.
Адвокат внимательно посмотрел на неё.
— Вы уверены, что хотите идти до конца? Судебные дела с родственниками часто болезненны и могут разрушить семью.
Наталья задумалась. Да, ей было страшно. Она боялась потерять то немногое, что ещё связывало её с родными. Но в то же время голос внутри неё твердил: «Довольно».
— Да, я уверена, — сказала она наконец. — Я больше не хочу жить, прогибаясь под их желания.
Решение Натальи вскоре стало известно семье. Первая реакция была бурной.
Мать позвонила ей вечером, и разговор начался резко.
— Ну и что ты этим хочешь доказать, Наташа? — голос матери звучал укоризненно. — Нам теперь по судам бегать из-за тебя?
— Я хочу доказать, что тоже имею право на своё, мама, — спокойно ответила Наталья.
