Медленно, словно ватный, он опустился в кресло напротив дивана. Лилии выскользнули из пальцев, рассыпавшись белым саваном на ковре. Комната вдруг съежилась, стала чужой и враждебной, словно разом выстудили весь уют и тепло, что он так старательно в нее вкладывал. Десять лет… и всё — прахом? Эта мысль обожгла больнее всего.
— Марина, — проговорил он тихо, стараясь унять дрожь в голосе, хотя внутри все клокотало. — Объясни. Прошу тебя. Что это было? Зачем эти слова? Про меня?
Марина, словно очнувшись от оцепенения, подняла на него взгляд. В нем уже проступило не только замешательство, но и раздражение. Словно он нарушил какой-то важный ритуал, вторгся в ее личное пространство.
— Да, господи, Игорь, ну чего ты так кипятишься? — наигранно обиженно протянула она, стараясь придать голосу легкость. — Ну, ляпнула я, что с того? Ольге… Ну, ты же знаешь, какая она — вечно драму на пустом месте раздувает. Мы просто… ну, языками чесали. Женские разговоры, ты же понимаешь…
— «Банкомат»… это ты называешь «языками чесали»? — горькая усмешка искривила его губы. — Пренебрежительное «банкомат»? Это по-твоему «пустое место»?
— Ой, да брось ты, Игорь! — махнула она рукой, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Ну, глупость сказала, ну, вырвалось! Не подумала, что ты так близко к сердцу примешь. Ты же знаешь, я не это имела в виду… Врешь! Врешь и не краснеешь, — стучало в висках.
Игорь не верил ни единому ее слову. В ушах все еще звенели эти презрительные, насмешливые интонации. Перед глазами стояло самодовольное выражение ее лица, пока не грянул гром его появления. Слишком ясно он понял — слова вырвались не случайно, они были лишь верхушкой айсберга, обнажившей глубину ее истинного отношения к нему.
В памяти, как кадры старой хроники, всплывали моменты их совместной жизни. Его бесконечные попытки угодить, предугадать любое желание, щедрость без границ. Он упивался возможностью дарить ей радость, искренне считая это проявлением любви. А оказалось… он всего лишь спонсор, дойная корова, чье предназначение — исправно наполнять ее бездонный карман.
Игорь посмотрел на Марину. Красивая, холеная, словно дорогая кукла, одетая по последней моде. Все это — его стараниями, его средствами. А что в ответ? Вымученные улыбки? Притворство нежности? И за спиной — вот это… презрение, расчетливое лицемерие. Холод, от которого стынет кровь.
— Знаешь, Марина, — медленно, каждое слово чеканя, произнес Игорь, вперившись в нее взглядом, словно сверлом. — А ведь я, дурак, всегда старался для тебя. Думал, что мы — одно целое, семья, где есть общие ценности, общие мечты, общие чувства… Слепец я, выходит? Глупец беспросветный?
Марина молчала, отводя глаза. Взгляд скользил по комнате, цепляясь за детали интерьера, лишь бы не встречаться с его испепеляющим взором. На лице — мелькнула тень досады. Видимо, он рушил ее тщательно выстроенный мир благополучия, задавая неудобные, неуместные вопросы. Разрушал привычную игру, где он — безмолвный кошелек, а она — блистательная королева жизни.
