— Ты ей не муж, а банкомат! — эти слова врезались Игорю под кожу, обжигая хуже кипятка. Он всего лишь на минуту задержался в прихожей, скидывая промокший под весенним дождем плащ, а обрывок фразы жены, донесшийся из гостиной, полоснул по сердцу, как бритвой.
Игорь всегда гордился своей семьей, своим уютным гнездышком. Бизнес шел в гору, позволяя баловать любимую Марину. Десять лет брака пролетели, как одно мгновение, в заботах и, как ему казалось, взаимной любви. Он стремился создать для нее мир, полный достатка и радости, мир, в котором ее глаза искрились бы счастьем.
В тот день он торопился домой с букетом ее любимых белых лилий, предвкушая уютный вечер. Спешил, чтобы увидеть ее улыбку, почувствовать тепло родного дома. И вот…
Ключ провернулся в замке, и в тишине квартиры — словно раскат грома — раздался ледяной голос Марины, пронзающий насквозь.
— … да какой он мне муж, Оль? Банкомат ходячий! — цедила она сквозь зубы, в голосе звенело презрение. — Только и знай — деньги несет в дом. Главное — держать в ежовых рукавицах, чуть расслабится — перестанет «платить».
Игорь замер, словно запнулся о невидимую стену. Липкий холод сковал тело, лилии в руках обмякли, как подкошенные. Он не мог поверить — это Марина, его Марина, говорит о нем ТАК? С кем она там шепчется, кто науськал ее на такое?
Он, словно тень, скользнул в гостиную. Марина, полулежа на диване, хохотала в телефонную трубку, и, кажется, даже не заметила его прихода. Рядом на столике, в отблесках вечерних сумерек, алел недопитый рубин вина. В трубке визгливо хихикала Ольга, вечная Маринина подруга, чье ядовитое остроумие Игорь никогда не жаловал.
Смех резанул по ушам, словно осколки стекла. В груди поднялась волна тошнотворной обиды. Игорь, не в силах больше терпеть, шагнул вперед, словно на эшафот.
— Марина, это… это что сейчас было? — выдохнул он, голос сорвался на хрип.
Жена подскочила, как ужаленная, резко обернулась. Встретившись взглядом с Игорем, вмиг сбросила с лица маску хохочущей светской львицы. Телефон, выскользнув из пальцев, безвольно повис на шнуре. На щеках, еще недавно алевших румянцем довольства, выступили пятна испуга.
— И… Игорь… Ты… Ты чего так рано? — пролепетала она, запинаясь, как школьница, застигнутая за списыванием. В глазах — паника, словно воровка, пойманная с поличным.
— Рано, — как эхо, отозвался Игорь, глядя на нее взглядом, полным горечи и отрезвления. — Слишком рано. Чтобы не услышать того, что мне не полагалось слышать? Я все слышал, Марина. Всё до последнего гнилого словечка.
В комнате повисла звенящая тишина, тяжелая и душная, словно перед грозой. Только сбивчивое дыхание Марины нервно нарушало ее. Игорь чувствовал, как внутри нарастает ураган. Предательство. Ложь. Разочарование. Все смешалось в жгучую, невыносимую кашу. Он-то, наивный, считал их отношения — семьей, пусть без фейерверков страсти, но основанной на тепле и взаимном уважении. Доверял ей, как себе… А она…
