— Ну и рожалка ты, Машка! — сестра Лена скривила губы, презрительно оглядывая мою скромную, но уютную кухню. — Четверо детей! В наше время! Ты серьезно? С головой-то все в порядке?
Я вздохнула, помешивая кашу на плите. Запах ванили и корицы наполнял кухню, создавая ощущение домашнего тепла и уюта. Этот разговор, как заезженная пластинка, повторялся с пугающей регулярностью. Лена, успешная бизнес-леди, с идеальным маникюром, в дизайнерской одежде, никак не могла понять моего выбора.
— Лена, мы с Данилом уже сто раз обсуждали эту тему. Дети — это наше осознанное решение, — терпеливо объяснила я, стараясь не выплеснуть накопившееся раздражение.
— Решение?! — Лена фыркнула, бросив взгляд на потертые обои и старую мебель. — Живете в этой конуре, денег вечно не хватает, а ты все рожаешь и рожаешь! Лучше бы карьеру строила, как я! — Это наша квартира, — с нажимом произнесла я, — и нам в ней хорошо. И с деньгами мы как-нибудь разберемся.
— Разберетесь? — Лена смерила меня с ног до головы презрительным взглядом. — Да ты на себя посмотри! Ни ногтей, ни ресниц, одета как… просто ужас!
— Лена! — не выдержала я. — Хватит! У меня четверо детей, я физически не успеваю бегать по салонам! И, если честно, не вижу в этом острой необходимости.
— Вот именно! — торжествующе заявила сестра. — Чушка ты, а не женщина! Запустила себя полностью.
Не дожидаясь моего ответа, Лена развернулась на своих головокружительных каблуках и вышла, громко хлопнув дверью. Из детской послышался пронзительный плач. «Опять Аленка с Соней не поделили куклу», — подумала я, устало потирая виски.
Вечером, после того как дети уснули, я рассказала мужу о визите сестры. Данил, уставший после работы в такси, только махнул рукой.
— Не обращай на нее внимания, Маш. Она просто не понимает. У нее другие ценности в жизни.
— Но мама с ней солидарна. И свекровь тоже. Все твердят одно и то же: «Плодите нищету!» — с горечью сказала я.
— Пусть говорят что хотят, — Данил обнял меня, прижимая к своей груди. — Мы сами знаем, как нам лучше жить. Главное, что мы любим друг друга и наших детей.
— А я… я хочу еще двоих, — робко призналась я, боясь его реакции.
Данил удивленно поднял брови, отстранился и пристально посмотрел мне в глаза.
— Двоих?! Маша, ты серьезно? С четырьмя-то еле справляемся.
— Да, серьезно. Я знаю, что это будет очень трудно. Но я хочу большую, дружную семью.
Данил долго молчал, задумчиво глядя в окно. За окном шумел город, мигали огни проезжающих машин. Он, видимо, взвешивал все «за» и «против», представлял, как изменится наша жизнь с появлением еще двух малышей.
— Я люблю тебя, Маша, — наконец произнес он. — И наших детей тоже. Если ты действительно уверена, то я поддержу тебя. Но обещай, что мы будем справляться вместе, что ты не возьмешь всю ношу на себя.
— Обещаю, — прошептала я, прижимаясь к его плечу. — Вместе мы все преодолеем. Я знаю, что мы справимся.
