Правда, была одна проблема: она до сих пор не решалась познакомить его с семьёй. Точнее, с той её частью, которая считала своим долгом контролировать каждый шаг Маши. История с её предыдущим молодым человеком до сих пор отзывалась неприятным холодком где-то под ложечкой.
Телефон снова загудел. На этот раз писала тётя Галя: «Машенька, солнышко! Как хорошо, что ты сможешь со мной сходить в поликлинику! Заодно поможешь мне разобраться с документами на дачу, там такая путаница с границами участка…»
Маша застонала. Мать, конечно же, не удержалась и написала тёте, что дочь «постарается освободиться». Теперь придётся объясняться по новой.
В издательстве её ждали. Главный редактор, полноватый мужчина средних лет с внимательным взглядом, просмотрел её портфолио и кивнул:
— Впечатляет. Особенно перевод Мопассана. Вы точно уловили стиль, это редкость.
— Спасибо, — Маша старалась говорить спокойно, хотя сердце колотилось как сумасшедшее.
— У нас большие планы по французской классике. Если вас интересует постоянное сотрудничество…
Телефон завибрировал так настойчиво, что его пришлось достать из сумки. Пять пропущенных от матери, три от тёти Гали.
— Простите, — пробормотала Маша, отключая звук. — Я очень заинтересована в сотрудничестве.
Редактор понимающе улыбнулся:
— Да, — Маша почувствовала, как краснеет. — Извините, пожалуйста.
— Ничего страшного. Я сам долго учился отключать телефон на важных встречах. Родные, они же как дети — думают, что мы всегда должны быть на связи.
Когда Маша вышла из издательства, на часах было начало первого. Контракт был у неё в сумке, а на душе впервые за долгое время было легко и спокойно. Она достала телефон: шестнадцать пропущенных вызовов и длинное сообщение от матери о том, как тяжело им пришлось добираться до поликлиники.
«Встретимся в семь?» — пришло сообщение от Кирилла.
«Конечно! Есть отличные новости».
«У меня тоже. Правда, пришлось немного приврать на работе, но оно того стоило».
Маша нахмурилась. За три месяца она ни разу не слышала, чтобы Кирилл говорил о своей работе. «Что-то в медицине» — вот и всё, что она знала. Обычно он ловко переводил разговор на другие темы, если она спрашивала подробности.
В семь вечера они встретились в их любимой кофейне. Кирилл выглядел немного уставшим, но довольным.
— Рассказывай! — он придвинул к ней чашку с латте.
— Подписала контракт с издательством. Теперь у меня постоянная работа, нормальный график и…
— И никаких «ты же дома»? — закончил он с улыбкой.
Маша замерла с чашкой у губ:
— Я что, настолько часто об этом говорю?
— Достаточно, чтобы я выучил все интонации твоих родственников, — он взял её за руку. — Я рад за тебя. Правда рад.
— А у тебя какие новости?
Кирилл помедлил, словно собираясь с мыслями:
— Я тут подумал… Может, познакомишь меня с семьёй?
Маша едва не поперхнулась кофе:
— Ну, мы встречаемся уже три месяца. Обычно в этот момент…
— Нет! — она сказала это громче, чем собиралась. Пожилая пара за соседним столиком обернулась на её голос.
