— Почему она не сказала? — Марина чувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— Говорила, сын должен сам справиться. Или хотя бы попытаться. Но если совсем плохо будет — вот, держи. Только с условием…
Марина развернула письмо.
Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет. И значит, Андрей всё-таки приехал — хоть на похороны, хоть за наследством.
Я не держу на тебя зла, сынок. Ты всегда был упрямым, самостоятельным. Хотел всего добиться сам. Но гордость не должна быть сильнее любви. Я ждала тебя. Каждый день ждала. Хотя бы звонка.
Прости, что не оставила тебе квартиру. Ты бы её продал, и всё равно не хватило бы расплатиться с долгами. А Марине нужен дом. Настоящий дом, с историей, с памятью. Она здесь выросла, она заботилась обо мне все эти годы. Не потому, что я так решила — она сама выбрала этот путь.
Деньги на сберкнижке — тебе, сынок. Но с условием: ты должен помириться с сестрой. По-настоящему. Не для галочки. Вы же родные люди. Единственные друг у друга остались.
Берегите друг друга. Берегите память. Берегите любовь.
Марина плакала, размазывая слёзы по щекам. Тамара Петровна молча гладила её по руке.
— Она всё знала, — прошептала Марина. — Всё предвидела.
— Мать она, — просто ответила соседка. — Сердцем чувствовала.
Внизу хлопнула дверь подъезда. Послышались тяжёлые шаги по лестнице.
— Значит, так, — быстро заговорила Тамара Петровна. — Ты сама решай, как быть. Но помни — мать хотела, чтобы вы помирились. Не ради денег — ради памяти.
Шаги приближались. Марина спрятала конверт в карман.
Что делать? Отдать сразу? Поставить условия? А может, порвать эту чёртову сберкнижку и выбросить в окно?
Дверь открылась. На пороге стоял Андрей — бледный, осунувшийся.
— Здравствуй, Андрюша, — Тамара Петровна поднялась. — Давно не виделись.
— Здравствуйте, — он кивнул. Перевёл взгляд на сестру: — Нам надо поговорить.
— Надо, — согласилась Марина. — Присядь.
Он совсем не похож на того наглого бизнесмена, что час назад требовал своё. Сломленный, растерянный. Таким она его ещё не видела.
— Я… — Андрей тяжело опустился на табуретку. — Я во всём виноват. Перед мамой. Перед тобой.
— Продолжай, — тихо сказала Марина.
— Думал, всё сам. Всего добьюсь, всем докажу. А вышло… — он махнул рукой. — Эти люди внизу… Они дали срок до завтра. Иначе…
— Не важно, — он встал. — Прости за всё. Я пойду.
«Берегите друг друга». Мамины слова стучали в висках.
— Подожди, — Марина достала конверт. — Мама оставила это. Для тебя.
Андрей недоверчиво взял письмо. Развернул, начал читать. Руки дрожали.
Как давно она не видела брата таким — настоящим, без маски успешного бизнесмена. Просто уставшим человеком, который запутался в своей жизни.
— Я не достоин, — прошептал он, дочитав. Смял письмо, но тут же бережно расправил. — Она до последнего верила…
— Здесь ещё кое-что есть, — Марина протянула сберкнижку. — Мама продала свои акции.
Тамара Петровна незаметно вышла — она умела чувствовать такие моменты. Когда нужно оставить родных наедине.
