— Сколько… сколько там? — Андрей боялся взять книжку.
— Понятия не мею. Но она сказала, что хватит на самые срочные долги.
— А условие? — он грустно усмехнулся. — Ты же не просто так отдаёшь?
— Условие поставила мама, — Марина кивнула на письмо. — Ты его прочитал.
Андрей сел, обхватил голову руками:
— Я всё испортил. Всю жизнь испортил. Думал, что умнее всех, что деньги — главное… А теперь — ни денег, ни семьи. Даже на похороны еле успел.
— Почему не приезжал? — тихо спросила Марина. — Правда — почему?
— Стыдно было, — он говорил глухо, не поднимая головы. — Обещал им с отцом, что всего добьюсь. Что помогать буду. А сам… Всё в дело вкладывал, думал — вот-вот прорвёт. Потом кризис, кредиты… Позвонить боялся — вдруг просить начнут? А что я мог дать?
Марина вспомнила, как мама говорила: «Не осуждай брата. Может, ему тяжелее всех. Может, он сам себя загнал в угол своей гордостью».
— Ты мог просто приехать, — она села рядом. — Просто побыть рядом. Маме это было важнее денег.
— Знаю, — он поднял покрасневшие глаза. — Теперь знаю. Поздно.
За окном смеркалось. В старой квартире сгущались тени, но свет включать не хотелось. В полумраке легче говорить о главном.
— Что будешь делать? — спросила Марина.
— Не знаю, — он пожал плечами. — Деньги помогут продержаться. Может, успею что-то придумать. Главное — время выиграть.
— Начну сначала. Всё равно терять нечего.
— Да что там… — он поморщился. — Развалюха.
— Между прочим, — Марина встала, включила свет, — там участок почти у воды. Место хорошее. Если привести в порядок…
— Погоди… Ты про тот проект? Который у залива хотели строить?
— Да нет, — она покачала головой. — Просто место красивое. Спокойное. Дед не зря именно там строил.
Повисла пауза. Каждый думал о своём — о прошлом, о будущем, о том, как всё могло бы быть иначе.
— Знаешь, — неожиданно сказал Андрей, — а ведь ты права. Дед говорил — главное, чтобы место душу грело. Я тогда не понимал.
— Сейчас… — он встал, подошёл к окну. — Сейчас много чего понимать начал. Поздно, правда.
— Не поздно, — Марина тоже подошла к окну. — Мама верила, что не поздно.
Снова повисла тишина. Но уже другая — не тяжёлая, не враждебная. Просто тишина понимания.
— Ты это… — Андрей откашлялся. — В гости пустишь? Ну, когда разберусь с делами?
— Пущу, — она улыбнулась. — Только не через год.
— Нет, — он покачал головой. — Не через год. Я теперь всё иначе буду. Правда.
Хочется верить. Очень хочется. Мама бы поверила — она всегда в него верила.
— Кстати, — Марина вспомнила, — там на дачном участке яблони остались. Дедовские. Антоновка.
— Помню, — он невесело усмехнулся. — Я их поливал каждое лето. Пока не уехал.
— Они до сих пор плодоносят.
— Правда? — в его глазах мелькнуло что-то детское, давно забытое. — Надо бы съездить, посмотреть…
— Съездим, — она коснулась его руки. — Вместе съездим. Весной.
За окном перестал моросить дождь. В разрывах туч показалась луна — круглая, яркая. Такая же, как тридцать лет назад, когда они с братом сидели на крыше дачи и мечтали о будущем.
