Одеваясь, Алина вдруг осознала — война началась по-настоящему. И теперь она должна либо победить, либо потерять всё.
Холодный ливень хлестал по стёклам такси, когда Алина ехала в психдиспансер. Пальцы судорожно сжимали папку с документами — направление от участкового, паспорт, свежее заключение от частного психолога, которое она успела получить вчера вечером.
«Главное — сохранять спокойствие», — твердила она себе, но сердце бешено колотилось. Таксист бросил взгляд через зеркало:
— Вам плохо? Может, остановимся?
— Нет-нет, едем дальше, — Алина глубоко вдохнула. На телефоне всплыло сообщение от адвоката: «Денис подал заявление в суд о признании вас недееспособной. Не паникуйте. Ваше освидетельствование сегодня перечеркнёт все их планы».
Здание диспансера оказалось неожиданно современным. В холле пахло антисептиком и кофе. У регистратуры её уже ждала та самая врач Николаева — женщина лет сорока в белом халате, с тёплыми карими глазами.
— Алина Сергеевна? Пойдёмте в мой кабинет.
Кабинет оказался уютным, с аккуратными кактусами на подоконнике и картинами водопадов на стенах. Доктор Николаева закрыла дверь и вдруг улыбнулась:
— Расслабьтесь. Я вижу абсолютно здорового человека. Но процедуру проведём по всем правилам — чтобы потом ни у кого не было вопросов.
Два часа тестов, вопросов, рисунков и странных карточек с пятнами. В конце врач выключила диктофон и протянула бутылку воды:
— Всё. Вы абсолютно адекватны. Сейчас оформлю заключение. Но… — она нахмурилась, — ваш муж действительно представил «доказательства» вашей невменяемости. Вот, посмотрите.
Она открыла папку. Алина ахнула — перед ней лежали листы с бредовыми записями, якобы сделанными её рукой. «Это не мой почерк!» — она трясущимися пальцами показала на буквы. — «Видите, здесь все „т“ с одинаковым завитком? Я так не пишу!»
— Я знаю, — кивнула врач. — И судмедэкспертиза это подтвердит. Но… — она вздохнула, — у меня для вас плохие новости. Ваш муж не действует один. За ним стоит частная клиника, которая специализируется на «спорных» случаях с недвижимостью.
— Они находят «проблемных» родственников, помогают оформить опекунство, а потом делят жильё. Уже три случая за этот год. — Врач достала визитку. — Вот контакты следователя, который этим занимается. Ему нужны ваши показания.
Когда Алина вышла из диспансера с заветной справкой в сумке, дождь уже закончился. Она достала телефон, чтобы вызвать такси, но вдруг экран вспыхнул — звонок от Дениса. Впервые за три дня.
— Алло? — голос её дрожал, несмотря на все усилия.
— Где ты?! — в трубке раздался его хриплый крик. — Я обзвонил все больницы! Ты вообще понимаешь, что творишь?!
— Я… я просто решила проверить здоровье, — она сделала шаг назад к зданию диспансера, на всякий случай.
— Врешь! — он буквально выдохнул в трубку. — Тебе кто-то наговорил? Мама права — ты неадекватная! Сейчас же возвращайся домой!
Алина вдруг заметила чёрный внедорожник, медленно подъезжающий к остановке. За рулём сидел тот самый человек в очках.
