Алина закрыла дверь, сбросила туфли на паркет и потянулась, с наслаждением чувствуя, как усталость покидает тело. Её квартира — светлая, с высокими потолками и старым дубовым паркетом — всегда была её крепостью. Бабушка оставила ей это жильё шесть лет назад, и с тех пор каждый угол здесь дышал теплом и воспоминаниями.
На кухне уже горел свет. Денис, её муж, стоял у плиты, помешивая что-то в сковороде. Запах чеснока и зелени витал в воздухе.
— Привет, — улыбнулась Алина, присаживаясь на барный стул. — Что так поздно готовишь?
— Решил сделать твой любимый пастрому с картошкой, — ответил он, не оборачиваясь.
Она хотела сказать что-то ещё, но заметила его напряжённые плечи.
— Что-то случилось? — спросила она осторожно.
Денис наконец повернулся, поставил вилку на стол и вздохнул.
Лёгкий холодок пробежал по спине.
Он сел напротив, положил руки на стол, сцепил пальцы.
— Моим родителям нужна твоя квартира.
— Они стареют, маме тяжело подниматься на пятый этаж, а у тебя тут первый. Да и площадь больше.
Алина медленно моргнула, будто проверяя, не спит ли.
— А что такого? — Денис развёл руками. — Мы же семья. Ты можешь пожить у них, пока не найдём что-то для тебя.
— Для меня? — голос её дрогнул. — Это моя квартира. Бабушкина. Ты сейчас предлагаешь мне съехать из собственного дома?
— Не съехать, а временно…
— Нет, — она резко встала. — Даже обсуждать не буду.
— Ты вообще думаешь о других? Они нам помогают, а ты…
— Помогают? — Алина засмеялась, но смех вышел сухим. — Они с первого дня смотрят на меня, как на недоразумение. А теперь вдруг решили, что моя квартира — их?
— Ты всё драматизируешь, — он откинулся на спинку стула. — Просто подумай.
Она посмотрела на него — на этого человека, за которого вышла замуж три года назад. И вдруг поняла: он не шутит.
— Денис… — голос её стал тихим, но твёрдым. — Это не вопрос для обсуждения. Моя квартира останется моей.
Он ничего не ответил. Но в его глазах она впервые увидела что-то чужое.
И в этот момент Алина поняла: война только начинается.
Алина не спала всю ночь. Ворочалась в постели, пока Денис храпел рядом, будто ничего не произошло. В голове крутились обрывки фраз: «Моим родителям нужна твоя квартира», «Ты же часть семьи».
Утром, пока он собирался на работу, она налила себе кофе и села у окна. Солнечный свет падал на старый бабушкин сервиз — тот самый, который они с Денисом купили в прошлом году. «Мы». Теперь это слово казалось фальшивым.
— Ты всё ещё дуешься? — Денис застегивал рубашку, даже не глядя на неё.
— Я не дуюсь. Я пытаюсь понять, — Алина поставила чашку. — Ты в курсе, что твои родители никогда меня не любили?
— Ну вот, опять! — он закатил глаза. — Мама просто прямолинейная.
— Прямолинейная? — она засмеялась. — Когда мы поженились, она сказала: «Надеюсь, ты не думаешь, что теперь ты семья».
— Вырвала из контекста, — буркнул он, натягивая пиджак.
— А в прошлом году? Когда я заболела, а она сказала: «Нечего разводить ипохондрию, моему сыну нужна крепкая жена»?
Денис замолчал, поправляя галстук.
