— Оля? — мама фыркнула, — Да он уже понял, какая она на самом деле. Я же сразу говорила — не пара она ему.
Денис тихо подошёл к двери.
— Но как ты её выжила-то? — хихикнула тётя Галя.
— Да легко! — мама снизила голос, и Денису пришлось напрячь слух, — Я просто дала понять, кто в доме хозяин. Стирала её вещи, переставляла её дурацкие вазочки… А этот слух про любовника — вообще гениально получилось!
Денис почувствовал, как по спине побежали мурашки.
— А если Денис узнает?
— Да он и так уже догадывается, — мама махнула рукой, — но что он сделает? Я же его мать. Он всегда выбирает меня.
Стакан выскользнул из рук Дениса и разбился о пол.
На кухне воцарилась мёртвая тишина.
— Сынок? — испуганно позвала мама.
Денис распахнул дверь.
— Ты… ты что-то не так понял…
— Я всё понял идеально, — его голос звучал хрипло, — ты специально уничтожала наш брак.
Тётя Галя поспешно стала собирать сумку.
— Я… я пожалуй пойду…
Денис не стал её останавливать. Он смотрел только на мать.
— Ты съезжаешь. Сегодня.
— Денис! — мама вскочила, — Да как ты можешь! Я же всё для тебя!
— Нет, — он медленно покачал головой, — всё для себя.
Он развернулся и пошёл в спальню. За спиной раздался истеричный вопль:
— Она тебя бросила! А я всегда буду с тобой!
Денис захлопнул дверь.
Телефон лежал на кровати. Он взял его, прокрутил контакты… и набрал номер Оли.
— Алло? — голос Оли звучал настороженно.
— Оль… — Денис сглотнул, — я знаю всю правду.
— Какая разница теперь? — наконец ответила она.
— Разница есть. Я… я выгоняю её. Сегодня.
— Это твой выбор, — её голос дрогнул, — но я не знаю, достаточно ли этого.
Он услышал, как на другом конце кто-то что-то говорит Оле фоново. Её мама, наверное.
— Мне нужно идти, — сказала Оля.
— Подожди! — Денис стиснул телефон, — Кот… кот скучает.
На мгновение воцарилась тишина.
— Да. Он… он не ест.
— Консервы в верхнем шкафу. Он их любит.
Щелчок. Разговор окончен.
Денис опустился на кровать. За дверью рыдала мать. На кухне звонил чайник. А где-то в другом доме, возможно, плакала его жена.
Он посмотрел на свадебное фото на тумбочке. Они с Олей смеялись, обнявшись. Казалось, это было в другой жизни.
Неделю спустя Денис стоял у дверей тёщиного дома с букетом роз. Они были Олины любимые — алые, с едва распустившимися бутонами. Он поправил галстук, хотя знал, что выглядит нелепо — в костюме, с цветами, под моросящим осенним дождём. Дверь открыла тёща. Её взгляд скользнул по цветам, потом по его лицу.
— Она не хочет тебя видеть.
— Пожалуйста, — голос Дениса сорвался, — скажите ей… скажите, что я выгнал маму. Что она теперь живёт у тёти Гали.
Тёща покачала головой.
— Это уже ничего не изменит, сынок.
Из глубины дома донесся голос Оли:
Тёща обернулась, потом снова посмотрела на Дениса. В её глазах мелькнуло что-то похожее на жалость.
Дверь закрылась. Денис стоял, чувствуя, как капли дождя стекают за воротник. Через стеклянную вставку он видел, как тёща о чём-то разговаривает с Олей. Жена стояла спиной, в тех же мятых пижамных штанах и его футболке.
