Дверь снова открылась. Теперь перед ним стояла Оля. Без макияжа, с тёмными кругами под глазами. Красивее, чем когда-либо.
— Почему только сейчас?
Денис сглотнул. Букет в его руках дрожал.
— Я… я был слеп. Но теперь я вижу. Вижу, что ты для меня важнее.
Оля скрестила руки на груди. Её пальцы вцепились в локти так, что побелели костяшки.
— А если она попросится обратно? Если заболеет? Если скажет, что без тебя умрёт?
— Я уже принял решение, — Денис протянул цветы, — я выбираю тебя.
Оля не взяла букет. Она смотрела куда-то за его плечо, где дождь рисовал мокрые узоры на асфальте.
— Я не знаю, Денис. Я не знаю, смогу ли снова доверять. Каждый раз, когда ты задержишься, я буду думать — он у мамы? Каждый твой странный взгляд — ты сравниваешь меня с ней?
Она замолчала, глядя ему прямо в глаза.
— Ты разбил мне сердце. И я не уверена, что ты сможешь его починить.
Дождь усиливался. Розы в руках Дениса начали осыпаться, алые лепестки падали на мокрые ступеньки.
— Я готов ждать. Столько, сколько понадобится.
Оля покачала головой.
— Возвращайся домой, Денис. Позаботься о Барсике. А мне… мне нужно время.
Дверь закрылась. На пороге остались лежать только несколько алых лепестков. Денис стоял ещё минут пять, потом медленно разжал пальцы. Букет упал в лужу.
Он шёл к машине, когда телефон вдруг завибрировал. Сообщение от Оли:
«Барсик любит, когда чешут за ухом. И корми его только той рыбой, что в синей упаковке.»
Денис уставился на экран. Потом медленно начал набирать ответ:
«Спасибо. Я буду ждать.»
Он так и не нажал «отправить».
Денис сидел на кухне в своей — теперь уже только своей — квартире и гладил Барсика, который наконец-то начал нормально есть. Ветер стучал мокрыми ветками в окно, а на столе лежало письмо.
«Денис, я не знаю, как сказать это правильно, поэтому скажу прямо — я подаю на развод. Не потому, что ненавижу тебя. И даже не потому, что не простила. Просто некоторые вещи, когда ломаются, уже не склеишь. Мы с тобой стали чужими за эти месяцы, и, кажется, нет пути назад.
Мама говорит, что я поступаю правильно. Но ты знаешь — я больше не слушаю чужих советов.
Барсика можешь оставить себе. Он к тебе привык.
Денис сложил письмо, сунул его в ящик стола и налил себе кофе. Оно было горьким — он снова забыл купить сахар.
На пороге стояла Тамара Ивановна с сумками.
— Сынок, — сказала она, улыбаясь. — Я приехала.
Денис посмотрел на мать, потом на пустую квартиру, где теперь не было ни Оли, ни её вещей, ни даже её запаха.
— Да, — тихо ответил он. — Похоже, что так.»
Отошёл, пропуская мать внутрь.
Барсик фыркнул и убежал в спальню.
