Но она не обижалась. Марина не вступала в конфликты, не оправдывалась за себя и не повышала голос. Внутренне она была непоколебима: ее сила — в достоинстве, в спокойствии и выдержке. Она была учителем не только в школе, но и в жизни. А значит, должна оставаться примером для детей не только в стенах школы.
Виктор старался сглаживать углы. Врач по профессии и по натуре, он относился к жизни как к операции: главное все точно просчитать и получить расшифровки обследований пациента. Чувства, обиды и тонкие материи — не его сфера.
Марина все понимала и принимала, но уважения в этой семье так и не дождалась.
Зато в школе ее ждали каждый день — с открытыми тетрадями и глазами, полными интереса. И именно это придавало ей силы.
Со временем Марина начала замечать странности. Виктор все чаще ездил к родителям один. Вначале она не придавала этому значения. И он и Виктор уставали на работе. Муж говорил, что «заскочит ненадолго», «ты и так устала» или просто «не хочется тебя опять ставить под обстрел маминой критики».
Марина не возражала. Она никогда не держала мужа на коротком поводке. Да и особого желания сидеть лишний раз за одним столом с Еленой Петровной у нее действительно не было.
Но с каждым месяцем эти визиты становились регулярнее, а Марину звать туда перестали вовсе. Она не устраивала допросов, но в глубине души чувствовала: что-то не так.
Ответ появился сам, за ужином.
— Кстати, — сказал Виктор небрежно, — Лиза была у родителей в прошлое воскресенье. Помнишь, рассказывал тебе про нее? Моя одногруппница. Мы с ней в институте вместе учились. Она сейчас стала косметологом и неплохо зарабатывает.
Марина кивнула, не отрывая взгляда от своей чашки.
— Она тогда мне очень нравилась. И мамке тоже. Я целый год пытался добиться ее расположения, а она выбрала Сашку, который тогда уже с машиной был. А сейчас… — он усмехнулся, — Как подумаю, каким был дураком…
Марина подняла голову.
— Дураком? Что-то изменилось? — спросила она спокойно.
— Конечно, — уверенно сказал Виктор. — У меня есть ты, хорошая работа, которая мне нравится. Да и вообще еще много чего. Просто тогда время было другое, забавно вспоминать.
— Понятно. А я уж думала, что мне надо начинать ревновать. Уж не рук твоей матери это дело? Не зря же Лиза появилась у них дома.
— Слушай, а вот это я что-то даже не подумал, — он в миг стал серьезным. — Ты только не подумай ничего, хорошо? Я только тебя люблю и больше мне никто не нужен. Ты же сама знаешь, какой я сухарь. Только такая нежная особа, как ты, может меня сделать меня более нежным.
— Ну да, это точно, — улыбнулась Марина.
На следующий день Марина отвела уроки, как обычно. Дети слушали внимательно, делали пометки, а Марина, как всегда, говорила спокойно и с расстановкой. Ни один ученик и не догадался бы, что у учительницы на душе неспокойно.
Когда прозвенел звонок, она осталась в классе одна. Привела в порядок бумаги, проверила пару тетрадей и уже собиралась уходить, как зазвонил ее телефон. На экране — Елена Петровна. Неожиданно.
