Женщина как раз вынула из духовки противень с вкусно пахнувшей выпечкой. Игорь открыл дверь своим ключом и, сбросив обувь, прошел на кухню. Он то ли похудел, то ли вытянулся. И выглядел странно повзрослевшим.
— Ты прости меня, мам, если можешь: ты у меня — самая лучшая и красивая! — словно стесняясь, произнес юноша. — А еще я очень соскучился по твоим пирожкам.
А Люся прогнала его в ванную мыть руки, хотя это была не та грязь. И сын не протестовал, как раньше, когда все мамины просьбы встречались в штыки.
А потом Игорь рассказал, что она была права: он оказался папе совершенно не нужен! И его пригласили жить, чтобы постоянно присматривать за противной трехлетней Алиской.
И в школу его никто не хотел возить, хотя обещали. А автобус там ходит редко.
И поселили не в комнате с балконом, а в кладовке без окна: и ему приходилось спать с открытой дверью, чтобы не задохнуться.
Да и из одежды ничего не купили, даже обещанные кроссовки, а ему было стыдно в этом признаться.
И сегодня, когда они все уехали гулять, он просто сбежал, чтобы больше туда не возвращаться: видимо, дорогой особняк так и не стал ему домом.
Сын протянул руку за очередным пирожком. И тут Люся сказала:
— А кроссовки мы тебе обязательно купим — я устроилась на постоянную работу возить документы.
— Да ладно, мам, — ответил Игорь с набитым ртом. — У меня и эти еще хорошие! Еще поносятся, не волнуйся!
И она поняла, что ее мальчик вырос.
