Эта мысль пронеслась в голове Ани внезапно и заставила ее замереть. А если бы удар пришелся по ней? По ее худенькому телу, по голове? Что тогда?
Она почувствовала, как сердце сжалось. И в этот момент отношение к мужу изменилось, как и его родителям. Теперь Максим был для нее не просто мужем. Он стал настоящей опорой, защитой, тем самым человеком, с которым не страшно.
Когда Аня закончила с ушибом, она встала, вымыла руки и подошла к своей сумке. Она не произнесла ни слова, просто открыла контакты в телефоне, нашла два знакомых имени — «Елена Андреевна» и «Дмитрий Егорович» — и отправила их в черный список.
Максим все это видел, но не возражал.
Через несколько дней, когда синяк начал понемногу сходить, Максиму позвонила мать.
— Сынок, ну ты же понимаешь, что отец не со зла, — произнес голос на том конце провода. — Папа выпил. Он не хотел, просто вспылил. Он же мужчина, ему трудно контролировать свои эмоции. Он потом сам сказал — мол, не стоило так резко…
— Ладно, — произнес Максим, как и все предыдущие разы, когда происходило нечто подобное.
Свекры быстро забыли о ситуации, а вот Аня нет. Максиму в душу она лезть боялась, поэтому ничего не спрашивала.
Под конец августа у Ани появился срочный, но весьма выгодный проект в соседнем городе. Требовалось выехать всего на несколько дней — обустроить ландшафт для частного коттеджа, и не просто клумбы, а полноценный парк с дорожками, освещением и авторскими композициями. Сумма была внушительная, а заказчик — надежный. Максим не возражал.
— Поезжай. Ты это любишь. Да и всего неделя — не вечность, — сказал он, целуя жену в лоб. — Я тут справлюсь, так что не переживай.
Аня улыбнулась и уехала с легким сердцем.
Но стоило Елене Андреевне узнать, что Аня уехала, как в квартире раздался звонок домофона:
— Это мы! — прозвучал знакомый голос матери. — Аня же уехала, мы с отцом решили составить тебе компанию. Без нее ведь трудно, а ты у нас совсем один, родной мой сыночек.
Максим не успел ничего сказать, как через полчаса в прихожей стояли три сумки с продуктами и мешок картошки. За матерью, вразвалочку, вошел Дмитрий Егорович, и как ни в чем не бывало занял место на диване.
— Мы пока у тебя поживем, — сказал он, не глядя на сына. — Да и за тобой последим. У меня как раз отпуск.
Максим был слишком уставший, чтобы спорить. Решил: ну пусть побудут день-два.
Но к вечеру стало ясно, что «день-два» — это надолго. Елена Андреевна тут же поставила свои чашки на полке, заменила полотенца в ванной на другие и решила, что стол и шкаф в гостиной надо поменять местами. А наутро, когда Максим уехал на работу, Дмитрий Егорович сменил тюль в спальне на ажурную.
Он словно снова вернулся в родительскую квартиру, где за него все решали.
А через шесть дней Аня вернулась.
Она вставила ключ в замок, потянула на себя дверь… и замерла на пороге.
На полу лежал коврик, которого не было. На тумбе — ваза с искусственными цветами. В воздухе пахло лавандовым освежителем.
