— Таков порядок. Немного интриги в нашей рутине. Всю неделю Ольга жила как под прессом. Не ела, не спала. Казалось, что даже стены в квартире дышат тяжелее. Она перебирала посуду, сортировала документы, мыла окна — третий раз за месяц. От отчаяния даже поехала к подруге на дачу, где просидела вечер на кухне с остывшим чаем, слушая, как за стенкой кашляет дед.
— Может, уехать куда-то, а? — подруга вздыхала. — Начать всё сначала. Не в Москве. В Подмосковье. Или вообще в Сочи.
— Я уже уехала. От них. Осталось только, чтобы суд меня не догнал. Пятница. Суд. Решение:
«Исковые требования Ирины Сергеевны П. оставить без удовлетворения. Квартира принадлежит Ольге Николаевне Б. на основании наследства. Выселение — в течение 10 рабочих дней.»
Судья даже не смотрел на Иру. Просто поставил точку.
Раиса зашипела. Ира зарыдала. Сергей опустил голову.
Ольга вышла на улицу и выдохнула впервые за полгода. Глубоко. Медленно.
Через два дня Сергей стоял у двери. Опять. Без чемодана. Просто — как человек, у которого нечего терять.
— Я всё понял, — начал он. — Прости меня, если можешь. Я был трус. Хотел быть хорошим и там, и тут. А получилось, что предал тебя.
— Всё понял, — кивнула Ольга. — А что теперь?
— Ничего, — сказал он. — Просто пришёл поблагодарить. За всё. И пожелать тебе счастья. Ты заслужила. А я… пойду дальше. Один.
Он развернулся и ушёл.
И в этот момент Ольга поняла: теперь она свободна не только юридически. Она свободна по-настоящему.
Прошла неделя. Ольга сдала документы в ЗАГС — окончательно. Купила новое постельное бельё, сменила занавеску в ванной на серую, строгую, без бабочек. Познакомилась с соседкой снизу — женщиной с собакой и трогательным акцентом. Стала ходить на йогу. Иногда просто гуляла по району, слушала, как скрипят качели, как школьники ругаются возле ларька, как гудит её новый мир.
Жизнь начиналась заново. Без чужих ботинок в прихожей. Без скандалов и обвинений. Без мужа.
Но с ней самой. Настоящей.
