Сергей шумно выдохнул. Тот самый звук — как при перегретом чайнике: вроде не кипит, а уже неприятно. Он прошёл в кухню, открыл холодильник, посмотрел туда, как будто искал ответы. Закрыл.
— А ты всё решаешь за нас, да? — голос у него был уже не спокойный. — Просто выгнала мою сестру с детьми. Как будто они не семья. Как будто ты тут царица в башне.
— Я не решаю за нас. Я решаю за себя. И за свою собственность.
— Ты теперь так всё называешь? «Собственность»?
— Да. Потому что как только я перестаю так говорить, на мою голову садятся люди. С детьми. С претензиями. С тапками.
Он хотел что-то возразить, но промолчал. Просто ушёл в спальню и хлопнул дверью. Ольга слышала, как он достаёт чемодан из шкафа — тот самый, которым она когда-то притащила вещи, переезжая от родителей.
Теперь его собирал он.
На следующий день к Ольге приехала Раиса Григорьевна. Без звонка. С огромной сумкой, как на месяц в санаторий.
— Вот что, — сказала она, даже не поздоровавшись. — Так дело не пойдёт. Ты что себе позволяешь? Это же дети. А ты — бессердечная. Ни капли жалости. Ни стыда.
— А вы — в своём уме? — Ольга прижала полотенце к мокрым рукам — мыла окна, когда та появилась. — Я никому ничего не должна. Ни жалости, ни метров.
— Ты — жена моего сына! — повысила голос Раиса. — Значит, часть семьи. А семья должна помогать. Делиться. Поддерживать.
— Так пусть ваша дочь делится. Или вы. Своей пенсией. Своей жилплощадью.
— Мы с ней и так на головах друг у друга. Ты даже не представляешь, как мы там живём.
— И не хочу. Я представляю, как я живу. И жить хочу дальше — одна. Без табунов. Без поучений. И уж точно без вас.
— Ты же не навсегда. — Раиса вдруг стала ласковее. — Ну пусть они хоть пару месяцев. Пока Ира на ноги не встанет. Ты что, враг детям?
Ольга кивнула на окно:
— Видите вон ту берёзу? Если на ней вырастут ананасы, то и Ира встанет на ноги. А пока нет — пускай решает свои проблемы сама.
Раиса ушла молча. Оставила на полу ковер — «из Киргизии, хороший, ручной работы» — и мимолётный взгляд, полный презрения.
Через три дня Ольге позвонили с незнакомого номера.
— Добрый день. Это с вами говорит Людмила Ивановна, двоюродная тётя Сергея. Я просто хотела сказать… Вы поступаете неправильно.
— Простите, кто вы? — Ольга уже чувствовала, куда клонит разговор.
— Я старший человек в семье. И мне больно видеть, как вы разрываете родственные узы. Вы должны понимать, что квартира — это всего лишь стены. А семья — она навсегда.
— Я рада, что у вас такие философские взгляды. Только, знаете, у меня семья — это когда не лезут в твою жизнь без стука.
— Молодой человек… Сергей… он страдает.
— А я, по-вашему, кайфую?
— Просто подумайте. Может, стоит пересмотреть своё отношение?
— Уже пересмотрела, — Ольга повесила трубку.
К вечеру ей пришло письмо.
Заявление от Ирины. О признании её «фактической проживающей» на данной жилплощади. Пункт 2, пункт 3, алименты, дети, несовершеннолетние — всё, как по учебнику.
И подпись Сергея — как свидетеля, что она «разрешала им временно проживать».
