Бабушка, видимо, не ожидала такого поворота. Она растерянно переводила взгляд с меня на Сергея и обратно.
— Вы что, серьезно? — наконец произнесла она.
— Абсолютно, — я проверил показания пульсоксиметра. — Сатурация падает. 93%. Дима теряет кровь, и если мы сейчас же не доставим его в стационар, где ему окажут полноценную помощь, последствия могут быть самыми серьезными. Включая летальный исход.
Жесткие слова подействовали. Бабушка побледнела и отступила от двери.
— Но что с ним такое? — спросила она уже другим тоном. — Почему кровотечение?
— Наиболее вероятно — язвенная болезнь желудка или двенадцатиперстной кишки, — ответил я, продолжая следить за капельницей. — Или варикозное расширение вен пищевода. Точно скажут только в больнице после обследования.
В дверь позвонили — прибыла реанимационная бригада. Два врача и медсестра быстро вошли в квартиру.
— Желудочно-кишечное кровотечение, — отрапортовал я, передавая карту вызова. — Мальчик, тринадцать лет. Рвота «кофейной гущей», мелена, бледность, гипотония — 75 на 55, тахикардия — 120, сатурация 93%. Бабушка дала аспирин сегодня утром. Катетер установлен, инфузия физраствора, введен этамзилат.
Доктор реанимационной бригады, невысокий крепкий мужчина с внимательным взглядом, быстро осмотрел мальчика.
— Однозначно госпитализация в реанимацию, — заключил он. — Готовьте носилки.
В этот момент снова раздался звонок в дверь.
— Полиция, — пояснил Сергей в ответ на мой вопросительный взгляд.
Бабушка, которая до этого момента молча наблюдала за действиями врачей, вдруг снова встрепенулась:
— Я с вами поеду! Я его не оставлю!
— Конечно, — кивнул я. — Вы можете поехать с нами.
Это был стандартный протокол: родственники имеют право сопровождать несовершеннолетнего пациента.
Четверо полицейских, двое в форме и двое в гражданском, заполнили маленькую прихожую.
— Что у вас тут? — спросил старший из них, показывая удостоверение.
— Экстренная медицинская эвакуация ребенка с угрожающим жизни состоянием, — объяснил я. — Родственники изначально препятствовали, но сейчас, кажется, согласны.
Бабушка сжала губы, но промолчала.
Транспортировка Димы из квартиры оказалась отдельным испытанием. Узкий лифт не вмещал носилки, поэтому пришлось использовать специальный мягкий иммобилизационный матрас. Полицейские помогли нам спустить мальчика по лестнице, пока я держал капельницу и следил за кислородной маской.
На улице нас ждали две машины: реанимобиль и наша обычная скорая. Мальчика аккуратно погрузили в реанимобиль, бабушка села рядом. За всё время спуска она не произнесла ни слова, только крепко сжимала маленькую сумочку в руках.
— Спасибо за помощь, — сказал я полицейским, когда Дима был уже в машине.
— Не за что, — ответил старший. — Всякое бывает. Главное, что ребенок теперь получит помощь.
Через неделю мне позвонила Ольга, мама Димы. Она разыскала меня через станцию скорой помощи.
