— Время? — горько усмехнулась Марина. — Время для чего? Для новых встреч в кафе? Для новых микрозаймов?
Они проговорили до утра. Вернее, говорила в основном Марина, а Сергей защищался и оправдывался. Под конец он признался, что деньги на первоначальный взнос — это действительно микрозайм. Но про женщину отрицал до последнего. Это просто деловой контакт, который помогает ему рефинансировать долг.
Марина не верила. Слишком много совпадений, слишком много недомолвок.
— Мне нужно подумать, — сказала она, когда за окном начало светать. — О нас. О будущем. О ребёнке.
— Только не делай поспешных выводов, — попросил Сергей. — Я всё исправлю.
Она лишь кивнула, зная, что некоторые вещи исправить невозможно.
Утром Марина позвонила на работу и взяла выходной. Затем набрала номер Екатерины Петровны. Ей нужны были ответы, и интуиция подсказывала, что бабушка Сергея знает больше, чем кажется.
Екатерина Петровна жила в старой сталинке, в квартире, где мебель и обстановка не менялись десятилетиями. Портреты покойного мужа-генерала на стенах, хрусталь в серванте, вышитые салфетки на столиках. Она встретила Марину настороженно, но гостеприимно.
— Что привело тебя ко мне в такую рань? — спросила пожилая женщина, когда они устроились на кухне за чашкой крепкого чая. — Сергей знает, что ты здесь?
— Нет, — честно ответила Марина. — Я пришла спросить о деньгах.
Екатерина Петровна приподняла тонко выщипанную бровь:
— О тех, которые вы предлагали Сергею на первоначальный взнос за ипотеку, — Марина смотрела прямо в глаза свекрови. — Он отказался от вашей помощи и взял микрозайм. Я хочу знать почему.
Лицо Екатерины Петровны изменилось — жёсткие черты смягчились, во взгляде появилась грусть.
— Он всегда был упрямым, — произнесла она после паузы. — Даже когда это во вред ему самому.
— Дело не только в упрямстве, — возразила Марина. — Он как будто боится брать у вас деньги. Почему?
Екатерина Петровна встала и подошла к окну. Её прямая спина и гордо поднятая голова напоминали о военной выправке её покойного мужа.
— Когда родители Сергея погибли, ему было всего два года, — начала она. — Я забрала его к себе. Моего мужа к тому времени уже не было в живых, но пенсия у меня была хорошая, генеральская. Я могла позволить себе дать внуку всё необходимое.
Она помолчала, глядя в окно.
— Но я была строга. Может быть, слишком строга. Сергей был своенравным ребёнком, а я привыкла к дисциплине — муж приучил. Я всегда напоминала ему, что всё, что у него есть — от меня. Одежда, еда, крыша над головой. И что он должен быть благодарным.
Марина начинала понимать. Екатерина Петровна продолжала:
— Когда он окончил школу и хотел поступать в художественный, я настояла на экономическом. Сказала, что не буду оплачивать его «глупые фантазии». Он подчинился. Когда он хотел путешествовать после института, я сказала, что путешествия — это пустая трата денег, и что пора обзаводиться своим жильём. Он устроился на работу в офис.
Пожилая женщина повернулась к Марине:
