Выходные принесли новый виток усталости. На улице была настоящая весна, сухая трава тянулась к солнцу, а Мария в очередной раз осталась с ребёнком.
— Мне надо на встречу с одноклассниками, — бросила Ирина, надевая кеды.
— Ира, может, останешься? Сегодня день такой…
— Не могу, уже договорились.
Она хлопнула дверью. Мария поставила малышу кашу, сама села на край кровати и долго смотрела в окно.
В саду Антон ковырялся с лопатой, но, услышав плач, вернулся в дом.
— Давай я посижу с ним, ты сходи, хоть воздухом подыши.
— Некогда, Антон. Малина не прополота, рассада не вынесена… — Мария затерялась в заботах.
К вечеру Ирина не возвращалась, ребёнок начал капризничать.
Мария тихо напевала ему колыбельную, качала на руках, из последних сил не давая себе заплакать.
За полночь входная дверь хлопнула. Ирина зашла не одна — рядом с ней незнакомый мужчина с пакетом, смеялся, что-то рассказывал ей на ухо.
Мария, с ребёнком на руках, вышла в прихожую:
— Ты что, вообще с ума сошла? Устроила тут проходной двор и на меня свесила своего сына!
Мужчина смутился, пробурчал что-то, попятился к выходу.
Антон подошёл и тихо, но жёстко сказал:
— Пожалуйста, в следующий раз предупреждай, если приводишь кого-то. Это наш дом.
Ирина хлопнула дверью, уронила сумочку на диван:
— Да расслабься ты! Мне сейчас тяжело, я просто хотела немного развеяться!
Мария опустила глаза, села на стул. Антон отвёл её на кухню, обнял:
— Если что — я на твоей стороне. Мне это всё тоже не нравится.
Поздно вечером Антон, убирая кружки на веранде, услышал, как Ирина говорит кому-то по телефону:
— Тут только требуют, а помощи никакой. Все упрекают, не понимаю, зачем я приехала.
Антон замер, но не стал вмешиваться. Только крепче сжал ладонь жены на следующий день, пообещал себе не позволить Марии сгореть в этой круговерти.
Утро после бессонной ночи выдалось особенно хмурым. Мария на автомате убирала посуду после завтрака, почти не слыша, как в гостиной что-то вполголоса рассказывает Ирина по телефону. Всё казалось привычным: капли чая на столе, разбросанные игрушки, короткие шумные вспышки из детской. Но когда она открыла кошелёк, чтобы пересчитать остаток после хозяйственных трат, замерла — на дне не хватало семи тысяч, которые несколько дней назад сама положила в отдельный кармашек.
Мария пересмотрела всё: кухонные ящики, сумку, полку у зеркала, даже между страницами блокнота. Деньги исчезли. Сердце сжалось, но паниковать она не стала — просто встала у окна, глядя, как мимо веранды промелькнула Ирина с телефоном и новой сумкой.
Весь день Мария делала всё молча, отстранённо. С утра Ирина суетилась, собиралась по делам, как всегда:
— Маша, я на пару часов, с Кирюшей сама справишься?
— Конечно, — коротко ответила Мария, не отрываясь от раковины.
Антон, заметив её молчание, вечером осторожно спросил:
— Ты какая-то совсем бледная сегодня. Всё в порядке?
Мария медленно поставила чашку на стол:
— Деньги пропали. Семь тысяч. Только не надо — я и так всё понимаю.
