Утром Лена снова проснулась раньше всех, глаза красные, тяжелые. Быстро собрала детям еду, проверила рюкзаки и вышла на маршрутку. Было пасмурно, холодало. В магазине, как обычно, никого из покупателей — только гудение холодильников. На работе было душно. Сквозняк не спасал — только щекотал пыль в углах. Лена подмела проход, разложила пакетики с семечками, поставила коробку на склад, не отрывая взгляда от пола.
Светка прошептала за спиной:
— Твоя заходила. В отдел, где пряники.
Лена обернулась, нахмурилась.
— Ну, Валентина твоя. Свекровь. Сказала, передай Лене: бальзамины не забывай поливать. Они, мол, заботу любят.
Лена вытерла руки о салфетку.
— Пусть сама поливает, раз такие нежные.
Светка усмехнулась, но ничего не сказала.
Дома после работы она снова всё перемыла. Туалет, плиту, даже внутренности микроволновки. Поменяла шторы, постирала половики. В шесть Сергей позвонил:
— Я приеду не в пятницу, а в четверг. Готовь ужин нормальный. И не пережарь мясо, как в прошлый раз.
Лена положила трубку, не ответив. Открыла морозилку, посмотрела на мясо и захлопнула дверцу. Позже сварила детям макароны и подала с маслом.
Сергей пришёл под вечер. С порога осмотрел прихожую, ткнул пальцем в пыль на верхней полке:
— Ты убралась? А вот тут тронь пальцем. Видишь? Явно не сегодня. Что ты целыми днями делаешь?
Она не ответила. Димка спрятался за учебниками, Ника уронила вилку и не стала поднимать.
— Может, тебе помочь надо? — фыркнул он. — А может, просто лень, да?
Лена выпрямилась, медленно вытерла руки и посмотрела прямо на него. Но ничего не сказала. Просто развернулась и ушла на кухню.
В ту ночь снова не спалось. Она взяла телефон и вышла на крыльцо. Села на ступени, прижав колени к груди. Пальцы замёрзли, но Лена не возвращалась внутрь.
— Алло? — сонный голос подруги, Насти, ожил почти сразу.— Привет… — Лена сглотнула. — Ты спала?
— Нормально всё. Что случилось?
Лена немного помолчала.
— Не знаю. Просто… устала. Он всё время недоволен. Что бы я ни сделала — не так. Говорит, что я ленивая, что выгляжу плохо, что дети не так воспитаны. А свекровь только подливает масла. Я стараюсь, правда. Но как будто меня не существует. Я дома — и меня нет. Словно мебель. Иногда думаю: может, я правда во всём виновата?
— У меня тоже было такое, — сказала Настя. — Я рыдала в ванной, срывалась, уезжала к маме, ну ты и сама наверное помнишь. А потом возвращалась. С вещами, без вещей — как получалось. Он сначала делал вид, что всё нормально, потом понял. Сейчас, вроде, жить можно. Но это всё по-разному бывает. Я тебе не советчик, Лен. Просто… не давай себя в обиду. Не надо так унижаться.
Лена молчала. Через минуту отключила звонок.
Через день она снова сидела на работе. Между полками проходил новый товаровед — невысокий, с аккуратной бородкой, лет тридцати. Остановился, поднял с пола упавший ценник:
— У вас всё как часы, — сказал. — Вы такая быстрая, не устаёте?
Она чуть кивнула. Он ушёл. А она осталась стоять, будто её держали за плечи.
