Разобрав чемодан, мать и сын выбрали себе одну комнату в доме, где будут жить всё это время. Иннокентий Трофимович оказался человеком слова и старался вести себя так, чтобы не мешать своим новым жильцам.
На следующее утро любящая чистоту Наталья затеяла уборку. Развела колодезной воды с добавлением хлорки моющих веществ и принялась за дело. Сначала протёрла окна, смахнула паутину с углов стен, затем приступила к мытью полов. А закончила уже на улице, где принялась вместе с Никитой бороться с вездесущими сорняками. Местами высокая трава доходила им до пояса, отчего приходилось бороться с бурьяном очень и очень нелегко.
— И откуда только берутся эти сорняки? Мы уже битый час с ними сражаемся мам, а им хоть бы хны, — заметив смахнул пот со лба.
— Ну ты же хотел попробовать сельскую жизнь, вот учись, у меня у самой когда-то бабушка жила в деревне, ну до того, как дом сгорел.
— Мам, а неужели Иннокентий Трофимович может умереть? Я не хочу чтобы он умирал, с ним так хорошо. А ещё он истории интересные рассказывает и много сказок знает, — жалобно спросил Никита.
В уголках глаз Натальи выступили слёзы.
Ну вот что она могла сейчас сказать сыну, что этот дедушка обречён, что помочь ему уже никто не сможет. Хотя с другой стороны, Наталье хотелось самой увидеть этот самый диагноз, который поставили дедушке врачи в райцентре.
К удивлению Наташи, пока они возились во дворе, Иннокентий Трофимович соорудил на скорую руку нехитрый ужин, состоявший из десятка поджаренных яиц и салата из свежей капусты.
— Вот милые, кушайте, кушайте, тут на три порции за глаза хватит. А то я как на вас погляжу, аж сердце кровью обливается. Такие худенькие совсем, не похожи на сельских жителей. Вы на меня не смотрите, это хворь истощила, а раньше я был мужчиной в теле. Знаете, о таких говорят кровь с молоком.
Слова хозяина дома вызвали на лице Натальи милую улыбку.
