— Давай, невестушка, по чуть-чуть за новую жизнь, — подмигнула Серафима Ивановна.
Лена опустила глаза и вытирая пальцем на столе, несуществующее пятно, тихо сказала:
— Спасибо Вам большое, Серафима Ивановна, за поддержку, за Ваше огромное сердце. Если Вы позволите, мы с детьми поживем в Вашей квартире, пока не закончится бракоразводный процесс, а потом поедем в деревню. Вы знаете, с тех пор, как моей бабушки — Авдотьи Макаровны не стало, дом остался только на мне. Сейчас там никто не живет, но если привести его в порядок, то жить вполне можно.
Свекровь молчала и с удивлением смотрела на невестку, а та продолжала:
— Переведу детей в деревенскую школу, будут учиться, а я устроюсь в фельдшерский пункт в деревне. В город — то не наездишься. Школа, кстати, там у нас очень хорошая. Новый корпус только два года назад построили. Председатель очень хороший попался, — женщина улыбнулась, подняла глаза и заметила с каким удивлением на нее смотрит свекровь.
— Что-то не так, Серафима Ивановна? — растерялась Елена.
— Все не так. Все — не так, милая, — четко выделяя каждое слово строго произнесла мать Юрия, — ты хочешь оставить меня одну в этих хоромах? Сама, значит, в деревню с детьми на вольные хлеба да на широкие просторы, а я здесь одна загибайся?
— Да Вы что? — невестка приложила обе руки в груди, — я же не в этом смысле. Просто, как же иначе? Я развожусь с Вашим сыном и не имею права оставаться здесь.
-– Почему это не имеешь? — повела плечом свекровь, — ты здесь прописана, дети — тоже, а вот Юрия я выпишу. Если такой умный, то шиш ему с маслом. Ишь ты, говорит: “ что суд присудит, то и буду выплачивать. Если суд решит, то и буду с детьми встречаться как положено», ах, ты ж, — разозлилась Серафима Ивановна.
— Ну, а как же иначе, — вздохнула Лена, — все так делают. Знаете как у нас в деревне говорят: пока муж с женой живут, то дети отцу нужны, а если развелись, то мужчина — вольный ветер.
— Вот пусть этот вольный ветер и летит на вольные хлеба — к богачке своей, которая умеет зарабатывать, как он сказал, а мы и сами проживем, — уверенно произнесла Серафима Ивановна, — и я чтобы больше от тебя не слышала, что ты собираешься с детьми кочевать. Здесь ваш дом, здесь и живите.
— Как бы там ни было, Юра Ваш сын. Пройдет время, простите его. Может в его семье еще дети появятся, потом мы станем Вам только мешать. Лучше уж нам с Никитой и Ульяной сразу начать новую жизнь строить — отдельную, пусть даже и в деревне.
— Не сын он мне, — тихо прошептала свекровь.
— Ну, это Вы так, со злости говорите, а вот пройдет время…
— Нет, не со злости, — перебила невестку Серафима Ивановна, — Юрий, действительно, не мой родной сын. Я усыновила его в десятилетнем возрасте, когда вышла замуж за его отца. С папой Юры я разошлась, вернее, он меня бросил. И не только меня, а и сына, тоже. Вот мы с Юркой и остались жить в этой квартире, доставшейся мне от родителей в наследство.
