— Должны? — Галина встала, подошла к окну. — А кто должен помогать мне? Кто поможет твоей матери, если она заболеет? Если ей понадобится операция? Лекарства? Уход?
Снова молчание. Долгое, тяжёлое.
— Мам, ну что ты… Ты же ещё… У тебя же есть мы…
— Вы? — она невесело усмехнулась. — Андрюша, милый. Когда отец умирал, кто был рядом? Три года прошло — ты хоть раз приехал проведать? А сестра твоя?
— У всех работа, сынок. У всех дела, заботы, проблемы. Я не в упрёк — я понимаю. Но почему же, когда мне нужна помощь — у всех дела, а как только у кого-то проблемы с деньгами — сразу «мы же семья»?
Телефон в прихожей снова зазвонил. Галина даже не дрогнула — словно окаменела вся, застыла у окна.
— Мам, — голос Андрея стал каким-то беспомощным. — Ну нельзя же так…
— Как, сынок? Правду говорить нельзя? Или о себе думать нельзя? Знаешь, я всю жизнь для всех жила. Для тебя, для Наташи, для тёти твоей… Всем помогала, всех поддерживала. А сейчас поняла — пора и о себе подумать. Пока не поздно.
Домашний телефон продолжал надрываться.
— Ты трубку-то возьми, — сказала Галина устало. — Это наверняка Наташка. Тётя Лида и ей уже позвонила, я думаю.
— Всё хорошо, сынок. Правда хорошо. Я просто наконец-то поняла одну простую вещь: если я сама о себе не позабочусь — никто не позаботится.
Она нажала отбой и медленно опустилась в кресло. Домашний телефон умолк, но через минуту зазвонил снова. Галина не шевельнулась. Смотрела, как по стеклу ползут капли начавшегося дождя, и думала о том, что самое страшное — уже позади. Маски сняты, правда сказана. И от этого почему-то стало легче дышать.
Телефон звонил ещё несколько раз. Потом пришло сообщение на мобильный — от Кристины. Галина включила телефон, прочитала:
«Тётя Галя, вы нас предали! Мы думали, вы добрая, а вы… Вы просто эгоистка! Жадная старуха, вот вы кто! Надеюсь, вам будет хорошо с вашими деньгами!»
Она перечитала сообщение несколько раз. Странно, но боли почти не было. Только грусть — светлая, спокойная. И понимание: вот она, настоящая правда. Вот оно, истинное лицо «семейной любви».
Галина встала, подошла к серванту. Достала старый фотоальбом — тот самый, где были фотографии со всех семейных праздников. Сколько улыбок, сколько объятий, сколько громких слов о любви и верности… А на деле — только деньги. Всё упиралось в деньги.
— Спасибо, Кристиночка, — прошептала она, глядя на фотографию улыбающейся племянницы. — Спасибо, что наконец-то сказала правду.
Прошла неделя с того злополучного разговора. Галина сидела на кухне, бездумно помешивая чай, когда позвонила соседка Нина Петровна.
— Галь, ты чего не заходишь? Заболела что ли?
— Да нет, — Галина невольно усмехнулась. — С родней поругалась.
— Ой, да брось ты! — в голосе соседки зазвучала досада. — Опять небось денег просили? Моя золовка тоже вечно клянчит. То на одно, то на другое…
Галина вздохнула. Нина Петровна попала в точку.
— Представляешь, племяшка кредит взяла. А теперь расплатиться не может. Триста тысяч просили.
