Она встала, подошла к комоду. В нижнем ящике, под старыми свитерами, лежала шкатулка. Простая, деревянная, с потускневшим лаком. Галина достала её, открыла. Здесь хранились самые важные документы: паспорт, пенсионное удостоверение, сберкнижка. И конверт — тот самый, с деньгами.
Пересчитала медленно, купюру за купюрой. Шестьсот пятьдесят тысяч — всё, что удалось скопить за последние годы. Их с Васей деньги. Их защита от будущего.
Руки дрожали, когда она складывала купюры обратно в конверт. В горле стоял ком, а в голове звучал голос мужа: «Береги себя, Галюш. Ты у меня одна».
Впервые в жизни она почувствовала, что имеет право сказать «нет». Не потому, что не хочет помочь. А потому, что должна защитить себя. Ведь если не она сама — то кто?
Телефон снова зазвонил. На экране высветилось «Лида». Галина глубоко вздохнула и нажала «ответить».
— Лида, я подумала, — Галина старалась говорить твёрдо, хотя сердце колотилось как сумасшедшее. — Я не могу дать эти деньги.
В трубке повисла такая тишина, что стало слышно, как тикают старые часы на стене — те самые, которые отец когда-то привёз из командировки в Германию. Тик-так, тик-так… Словно отсчитывали секунды до взрыва.
— Что значит… не можешь? — голос Лиды изменился, стал ниже, с металлическими нотками. — Галя, ты что такое говоришь? Как это — не можешь?
— Не могу, Лид. И не хочу, — Галина сжала трубку телефона крепче, чувствуя, как по спине пробежал холодок. — Это все мои сбережения. Мне тоже жить на что-то надо.
— Жить?! — Лида почти выкрикнула это слово. — А мы что, по-твоему, не жить хотим? Кристинка в долговую яму залезет! Ты этого хочешь? Чтобы твоя племянница по миру пошла?
Галина прикрыла глаза. Как легко они перекладывали ответственность на других. Кристина сама взяла кредит, сама решила рискнуть с бизнесом. Но виноватой почему-то должна быть она, тётя Галя, которая не хочет отдать свои деньги.
— Нет, ты послушай! — сестра не дала ей договорить. — Всю жизнь ты жила лучше всех! Муж военный, пенсия хорошая, квартира своя. А у нас что? Мы всю жизнь по съёмным углам! И когда просим помощи — ты нос воротишь?
Галина почувствовала, как к горлу подкатывает горечь. Лучше всех? Да, Вася был военным. Только они десять лет по гарнизонам мотались, пока наконец квартиру не получили. В общежитиях жили, в бараках. А Лида тем временем в городе оставалась, в родительском доме. И когда дом продавали после смерти родителей, львиную долю денег она себе забрала — как младшая, как нуждающаяся.
— Я всегда вам помогала, — тихо сказала Галина. — Всегда, когда просили. Но вы ни разу… ни разу не вернули. Ни копейки.
— А, так вот оно что! — в голосе Лиды зазвучал злой смех. — Считать вздумала? Родную сестру по счетам проверяешь? Да у меня вся жизнь наперекосяк пошла! Муж болеет, работы нормальной нет…
— У меня муж умер, — Галина сама не узнала свой голос — такой он стал жёсткий, чужой. — Три года назад. Ты даже не приехала тогда. Только позвонила.
— Я не могла! У меня…
