— Лариса, ты чего? Конечно, делить. Петя же наш брат родной был. Мать с отцом этот дом строили, мы вместе росли тут. Ты же не думаешь, что всё тебе одной останется?
Чай обжёг горло. Лариса медленно поставила чашку.
— Дом на меня и Петю оформлен. По закону…
— А ты законами нас попрекать будешь? — Ирина всплеснула руками. — Совсем с ума сошла от горя? Мы родня, Лариса! Своей же кровью попрекаешь?
— Да никто не говорит, что дом не твой, — вмешался Женька примирительно. — Просто… ну чё ты одна будешь делать в таком большом? Разменяешь — тебе квартирка хорошая и нам что-то. Делиться надо по совести.
— По совести, — эхом отозвалась Лариса. За окном темнело, и всё происходящее казалось ей странным сном.
— Вот и я об этом, — кивнула Ирина. — Сегодня мы Петину одежду заберём, компьютер этот. Мебель потом вывезем, когда с домом определимся.
Марина листала какие-то фотографии в телефоне:
— А тут можно перепланировку сделать? Стенку эту снести… О, а крыльцо большое! Солярий можно устроить…
— Это не ваш дом, — тихо сказала Лариса, но её никто не услышал.
— Конечно, можно будет отремонтировать перед продажей, — Ирина постукивала карандашом по бумагам. — Хотя зачем деньги тратить, если всё равно новые хозяева по-своему переделают.
— Ты не переживай, Лар, — Женька похлопал её по руке. — Ну, а чё, всё равно одна жить не будешь, может, разменяем? Тебе одной дорого содержать такой дом, а нам вон… расширяться надо.
Лариса отняла руку. Внутри неё что-то рухнуло и что-то новое родилось — какой-то колючий комок, который мешал дышать. Но она ещё не понимала, что делать с этим ощущением.
— Я подумаю, — только и смогла выдавить она. — Мне нужно время.
— Время, время, — проворчала Ирина. — У всех дела, Лар. Чего тянуть-то? Лето скоро, стройматериалы дорожать начнут.
Слова, которые пробудили
Вечер был тёплым, словно лето решило прийти раньше срока. Солнце уже скрылось, но его тепло ещё чувствовалось в воздухе. Лариса сидела на скамейке у подъезда, бездумно наблюдая, как соседские дети гоняют мяч на площадке.
— А ты что не предупредила, что выходишь? Я бы подготовилась, — рядом присела Валентина, подруга с юности, живущая в соседнем доме. В руках у неё были две чашки с дымящимся чаем. — Липовый. С медом. Для сердца полезно.
Лариса благодарно приняла чашку, вдохнула аромат. Сколько вечеров они вот так сидели — она, Петя и Валентина с мужем. Теперь Валентина тоже вдова, уже третий год.
— Как ты справляешься? — вдруг спросила Лариса, глядя в чашку. — Когда в доме, где каждый угол о нём напоминает, вдруг чужие люди хозяйничают?
Валентина внимательно посмотрела на подругу:
Лариса кивнула, и слова полились потоком — про коробки, про инструменты, про разговоры о продаже дома, про «делиться надо по совести».
— Я как будто не хозяйка в собственном доме, — голос Ларисы дрогнул. — Они уже решили всё за меня. Вчера ушли, сказали, что завтра приедут с машиной. Увозить начнут…
— А что я? — Лариса пожала плечами. — Петина родня всё-таки. Он их любил.
Валентина хмыкнула и отхлебнула чай.
