И сейчас, когда я подъезжала к дому сестры, внутри вдруг всё замерло. Я увидела Олега — он курил возле подъезда, поглядывая на часы. Увидела в окне на втором этаже силуэт Марины. Они ждали меня, и ждали моей машины.
Я остановилась у обочины, достала телефон и набрала номер Олега. Он ответил сразу, будто держал телефон в руке.
— Наконец-то! Ты где? Мы тебя уже заждались.
Его самоуверенный тон был последней каплей. Внутри что-то оборвалось — возможно, та самая нить терпения, которая так долго держалась.
— Я не приеду, Олег, — мой голос звучал удивительно твёрдо. — Я не буду обсуждать это больше. Машина останется у меня. И точка.
На том конце повисла пауза.
— Лариса, послушай…
— Нет, Олег, — я сама удивилась, как спокойно звучат мои слова. — Теперь ты послушай. Все эти годы я помогала вам, чем могла. И делала это с радостью. Но моя машина — это моя машина. Она не продаётся и не отдаётся. Ни сегодня, ни завтра, никогда.
Я не дала ему закончить — сбросила звонок, развернула машину и поехала прочь. Удивительно, но вместо ожидаемой тревоги или чувства вины, я вдруг ощутила невероятное облегчение. Словно сбросила тяжёлый рюкзак, который годами носила на плечах.
Сердце билось ровно, спокойно. Дорога стелилась впереди, а в голове звучала тихая музыка — мелодия свободы и самоуважения.
Впервые за долгое время я почувствовала — я сделала правильный выбор. Правильный для себя.
Неожиданная поддержка
Дома было тихо, только тикали настенные часы, доставшиеся мне от мамы. Я бродила из угла в угол, не зная, куда себя деть. Хотелось чем-то занять руки и голову, чтоб не думать о сестре и её муже. Достала недовязанный шарф, повертела в руках — не то. Включила телевизор — какая-то бессмысленная передача, выключила. Налила чаю, устроилась с фотоальбомом.
Странно, но чувства вины не было. Только что-то щемило в груди, когда смотрела на старые снимки. Вот мы с Маринкой на горке у деда в деревне. Мне лет десять, ей — семь. Косички, чумазые коленки… Она всегда за мной хвостиком бегала. А вот Дима в первом классе, серьёзный такой, с огромным портфелем и букетом астр. Цветы-то сама на даче срезала, они у меня как раз роскошно цвели.
Машина мне тогда даже не снилась. После ухода Вити долги висели, концы с концами еле сводила. А помогать — помогала, да. И Марине с лечением Димки, и с маминым уходом, и потом с первым взносом за квартиру… А сестра всё равно мимо смотрела, когда Олег велел машину отдать. Будто так и надо.
Телефон лежал рядом, молчал. То и дело бросала на него взгляд. Думала — позвонит Марина. Ну хоть что-то скажет, извинится, может?
Без четверти девять экран вдруг засветился. Я вздрогнула. «Дима звонит». Сердце забилось быстрее. Племяш, заступник мой… Что он-то скажет?
— Димка, здравствуй, — голос дрогнул. И дурацкий ком в горле.
— Тёть Лар, ты как? — по голосу слышно — волнуется.
Я прерывисто вздохнула.
— Да нормально, Дим. Всё нормально.
