Они сели на кухне. Галина ушла в магазин, нацепив два пакета и ворча на «молоко по девяносто рублей, как будто оно с Мальдив». Анна налила себе кофе и спросила, глядя на Артёма:
— Ты знаешь, что такое «наследство»?
— Это когда кто-то умирает, а ты получаешь его квартиру. Или машину. Или собаку.
— Вот. Только ты еще маленький. А взрослые любят делить всё раньше времени.
— Бабушка сказала, что эта квартира теперь и моя тоже. Потому что ты замуж за папу вышла.
Анна чуть не захлебнулась кофе.
— Ага. И что же она ещё сказала?
— Что ты без нас давно бы спилась. Потому что карьера — это не всё. А мы тебе даём «семейный уют».
Анна посмотрела в окно. На улице кошка села на капот её машины. Символично.
— Скажи бабушке, что уюта в доме стало столько, что я подумываю снять койку в монастыре.
Среда. Павел возвращается
Павел пришёл домой поздно. Как всегда, без предупреждения, без звонка, и с коробкой торта.
— Я купил «Прагу», — сказал он с победной улыбкой, как будто покорил Эверест босиком.
— А мозги ты где оставил? — устало спросила Анна.
— Ты говорил, мама на неделю. Уже третья пошла. Она перекрасила балкон, начала выбрасывать мои книги, вчера советовала Артёму, какие ему комнаты выбирать после «наследства». Ты в курсе, что она уверена, будто я на смертном одре?
— Ну, она просто любит порядок…
— Нет, Паша. Она просто хочет, чтобы ты снова стал маминым мальчиком, только в чужой квартире и с новой женой, которая по версии вашей династии должна передать всё твоему сыну. Только я тебе не нотариус.
Павел замер. Потом поставил торт на стол и присел.
— Это же Артёму нужно жильё. У него будущего нет без стартового капитала.
— Ты говоришь, как Галина Сергеевна. Мне кажется, вы уже начали сливаться в одно лицо. Ты вообще слышишь себя?
Он промолчал. Анна тоже. В комнате повисло глухое, густое, как топлёное молоко, молчание.
— Я не хочу ссориться, — тихо сказал он.
— А я не хочу чувствовать себя дурой. Знаешь, сколько я вкладывала в эту квартиру? В каждый угол, в каждую полку. А теперь тут ходит женщина, которая называет меня «пришлой», а себя — хранительницей семейного очага. Я же не в «Дом-2» попала, верно?
Павел посмотрел на неё, потом в пол.
— Может, обсудим? Вчетвером?
— Ага. Прекрасная идея. Только ты забудь — я не буду обсуждать свою собственную квартиру на семейном совете, где три человека будут решать, сколько мне оставить себе.
— Ты просто эгоистка, — сказала Галина, входя в кухню, не стучась. — Думаешь только о себе. А мы тебя в семью приняли. С сыном, с внуком. С заботами.
Анна молча поставила тарелку в раковину.
— А может, ты просто хочешь, чтобы я квартиру на Артёма переписала? Прямо сейчас? Или подождём, когда я стану овощем?
— Вот опять. Всё в штыки. Я же от души…
— Вы от души переехали и остались. От души устроили мне переворот. И всё это — на фоне торта «Прага» и внука, которого вы мне в наследство от первого брака подсунули, как черешню в компоте.
