— Нет. Я устала. Я просто знаю, чего стою. И эта квартира — это мой труд. Не ваша подушка безопасности.
Дверь хлопнула. Галина ушла. Артём сидел в комнате с наушниками. Павел молчал в прихожей.
— Я подам на развод, если ты её не уберёшь из моей жизни, — произнесла Анна холодно, без пафоса. — Не потому, что не люблю. А потому что люблю себя.
Павел долго молчал. Потом сказал:
— Только долго не думай. А то я тоже могу передумать. Не разводиться, а вообще уехать. И не одна.
Она пошла в спальню, закрыла дверь и легла. На душе было тревожно, но как-то… освобождающе.
Утро понедельника началось с тишины. Такой, знаете, пугающей, как перед грозой. Ни запаха жареной селёдки, ни чавканья из кухни, ни стука тапок о паркет. Даже Артём сидел за планшетом так тихо, что Анна в какой-то момент проверила: не завис ли мальчик на паузе.
Оказалось, Галина Сергеевна уехала к подруге в Климовск. На два дня.
— А что случилось? — осторожно спросила Анна, наливая кофе и впервые за полмесяца не морщась от перегретого масла на сковородке.
— Ну… ты же говорила, что хочешь, чтобы она ушла. Вот она и уехала. Подумать.
— Ага. То есть вместо того, чтобы ты поговорил с мамой — она сама ушла? Подумать? Прям как в сериале: «Сердце матери-героини». Два дня на Климовск и обратно.
— Анют, ну давай без яда. Я ж между вами как футбольный мяч. И туда плохо, и сюда больно.
Анна присела к столу. Посмотрела на него. Глубоко, внимательно, с каким-то усталым уважением, будто перед ней сидел не Павел, а третий сезон «Доктора Хауса», который уже не тянет, но бросить жалко.
— А ты сам-то чего хочешь, Паша? Не как сын. Не как отец. А как муж. Ты вообще ещё мой муж или уже агент риэлторской мафии?
Он задумался. Но не над смыслом вопроса — над формулировкой.
— Мне просто хочется, чтобы все были счастливы.
— Отлично. Тогда пусть счастливо живёт с вами мама, а я посчастливлю кого-нибудь другого.
— На грани. И я тебе скажу больше: мне на прошлой неделе звонил нотариус.
— Умер дед мой, дальний. В Сочи у него была квартира. По завещанию — мне. Ты понимаешь, как это смешно? У меня тут война за трёшку в Бутово, а на юге — свободная двушка с балконом и видом на море.
Анна поставила чашку на блюдце с таким звуком, что Артём вздрогнул.
— Я ещё думаю. Но уже интересно, правда? Там — юг, свобода и я. А здесь — вы, коммуналка и наследники, которые ещё даже таблицу умножения не знают, но уже претендуют на квадратные метры.
Вторник. Возвращение мамы
Галина Сергеевна появилась, как ни в чём не бывало. Даже в пакете из «Пятёрочки» несла гостинцы — мандаринки, копчёную скумбрию и… нотариальную папку.
— Ты чё, собралась завещание писать? — не выдержала Анна.
— А что? — спокойно ответила свекровь. — Я, между прочим, ответственная женщина. И если, не дай бог, что случится, Павлик и Артём должны быть защищены.
— Прекрасно. Только вы не забыли, что они уже защищены — моим ремонтом, моей квартирой и моей ипотекой, которую я досрочно выплатила ещё до того, как вы сюда вселились?
