Валентина Петровна появилась в дверном проёме, грозная как скала. За её спиной маячил смущённый нотариус, явно жалеющий, что ввязался в семейную драму.
— Я не буду подписывать никаких бумаг, — Марина выпрямилась, глядя свекрови прямо в глаза. — Квартира оформлена на нас с Димой поровну, и без моего согласия вы ничего сделать не сможете.
Лицо Валентины Петровны исказилось от злости. Маска заботливой матери слетела в одно мгновение, обнажив истинную сущность — властную, жестокую женщину, привыкшую, что все пляшут под её дудку.
— Ах ты, неблагодарная! — она шагнула вперёд, тыча пальцем Марине в грудь. — Я тебя в свою семью приняла! Позволила жениться на моём сыне! А ты что? Только и умеешь, что права качать!
— Позволила? — Марина отшатнулась от тычка. — Вы с самого начала были против нашей свадьбы! Вы на венчании шептались с родственниками, что я недостойна вашего «золотого мальчика»!
— И правильно говорила! — свекровь повысила голос. — Посмотри на себя! Карьеристка несчастная! Дома не бываешь, мужа не кормишь, детей не рожаешь! Какая из тебя жена?
— Мама, успокойся, — Дима слабо попытался вмешаться, но обе женщины проигнорировали его.
— Детей не рожаю? — Марина почувствовала, как последние остатки самообладания покидают её. — А вы в курсе, почему у нас до сих пор нет детей? Потому что ваш сын считает, что «ещё не время»! Потому что он до сих пор не может определиться, кем хочет работать! Потому что я одна тяну ипотеку, коммуналку и все расходы!
— Не смей обвинять моего сына! — Валентина Петровна побагровела. — Это ты его затюкала! Превратила в тряпку! Раньше он был уверенным в себе мужчиной, а теперь…
— А теперь он просто показал своё истинное лицо! — Марина уже не сдерживалась. — Маменькин сынок, который в тридцать лет не может принять ни одного решения без мамочки! Который готов предать жену ради маминого одобрения!
— Марина! — Дима наконец обрёл голос. — Это слишком! Извинись перед мамой!
Марина медленно повернулась к мужу. В его глазах она увидела возмущение, обиду, но ни капли понимания. Ни капли поддержки. Он стоял рядом с матерью, и этот выбор говорил сам за себя.
— Извиниться? — она покачала головой. — За что? За то, что сказала правду? За то, что три года пыталась построить нормальную семью с человеком, который так и не смог отрезать пуповину?
— Всё, хватит! — свекровь хлопнула в ладоши. — Сергей Владимирович, можете идти. Мы решим этот вопрос позже, когда невестка придёт в себя.
Нотариус с явным облегчением собрал бумаги и поспешил к выходу. Марина слышала, как хлопнула входная дверь.
— А теперь послушай меня внимательно, — Валентина Петровна говорила тихо, но в её голосе звучала сталь. — Ты подпишешь все документы. Добровольно или через суд — решать тебе. Но эта квартира будет оформлена на моего сына. И точка.
— С какой стати? — Марина скрестила руки на груди. — Я два года плачу ипотеку. У меня есть все квитанции, все документы. Любой суд будет на моей стороне.
Свекровь усмехнулась — холодно, расчётливо.
