— Димочка на кухне, — свекровь махнула рукой в сторону кухни. — Документы готовит. Знаешь, дорогая, тебе стоило бы быть благодарной. Я ведь не выгоняю тебя на улицу. Пока что. Можете жить здесь, платить мне аренду. Это даже удобно — будет дополнительный доход к пенсии.
Марина не помнила, как добралась до кухни. В ушах звенело, перед глазами плыли красные круги. Дима сидел за столом, уткнувшись в ноутбук. При виде жены он вздрогнул и виновато опустил глаза.
— Дим, — Марина села напротив, её голос дрожал от едва сдерживаемых эмоций. — Скажи мне, что это какое-то недоразумение. Скажи, что ты не собираешься переписывать нашу квартиру на свою мать.
Он молчал, нервно теребя край скатерти. Марина знала эту его привычку — так он всегда делал, когда чувствовал себя виноватым, но не хотел признаваться.
— Дима! — она повысила голос. — Посмотри на меня! Ты что, серьёзно? Ты собираешься отдать ей квартиру, за которую я плачу ипотеку?
— Мам сказала, что так будет правильно, — он наконец поднял глаза, и Марина увидела в них привычную смесь вины и упрямства. — Она ведь правда помогала с первым взносом. И вообще, что тут такого? Мы же всё равно будем здесь жить.
— Что тут такого? — Марина не верила своим ушам. — Дима, твоя мать только что заявила, что мы будем платить ей аренду! За собственную квартиру! Ты понимаешь, насколько это абсурдно?
— Ну, мам иногда перегибает палку, — он пожал плечами. — Не бери в голову. Она просто хочет подстраховаться. Мало ли что…
— Мало ли что — что, Дима? — Марина встала, не в силах больше сидеть на месте. — Мало ли мы разведёмся, и я заберу половину? Об этом речь?
Он снова опустил глаза, и этот жест сказал больше любых слов. Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Три года. Три года она строила эту семью, вкладывала деньги, силы, душу. А он… он всё это время думал о том, как бы подстраховаться.
— Значит, ты уже всё решил, — это было не вопросом, а констатацией факта. — Даже не посоветовавшись со мной. Просто взял и решил отдать нашу квартиру маме.
— Не драматизируй, — Дима поморщился. — Никто ничего не отдаёт. Просто переоформляем. Для безопасности.
— Для чьей безопасности? — Марина чувствовала, как злость поднимается откуда-то из глубины, горячая и яростная. — Для безопасности твоей мамочки, которая всю жизнь трясется над своим драгоценным сыночком? Которая до сих пор стирает тебе носки и готовит борщ, когда ты к ней приезжаешь?
— Не смей так говорить о моей матери! — Дима вскочил, его лицо покраснело. — Она всю жизнь на меня положила! Одна меня растила!
— И теперь ты расплачиваешься с ней нашей квартирой? — Марина рассмеялась, но в этом смехе не было ни капли веселья. — Знаешь что, Дима? Может, тебе вообще стоило на ней жениться? Она бы тебе и готовила, и стирала, и решения за тебя принимала. Идеальный брак!
— Марина, прекрати истерику! — из гостиной донёсся властный голос свекрови. — Нотариус ждёт! Нечего тут сцены устраивать!
