На следующий день у Юли был день рождения — четырнадцать. Она встала спозаранку и постучалась в дверь маминой спальни, чтобы предложить всё-таки вместе сбежать. Но там была только домработница Нина Ивановна.
— Прости, мать не смогла попрощаться. Отец её уже увёз.
Нина Ивановна сказала это сурово, но глаза слезились. Было видно, что ей жалко Юлю.
— Нина Ивановна, расскажите, что знаете! — встала перед ней на колени девочка.
Домработница только показала на видеокамеры и вздохнула:
— Прости, моя хорошая. Знаешь же — я одна внука поднимаю, а ему нездоровится. Не могу потерять эту работу.
Нина Ивановна отвернулась и всхлипнула. Юля знала её внука Вадика — ровесника, который не мог ходить после аварии, где погибли родители. Кроме Нины Ивановны у мальчишки никого не было. Отец разрешал им жить в пристройке, а квартиру домработница сдавала.
— Извините, Нина Ивановна. Больше не буду ничего спрашивать, — сказала Юля, глядя на камеру.
Отец вернулся к вечеру.
— Про мать больше не спрашивай. Она нас предала. Вот подарок.
Протянул дорогое золотое украшение и чек — как всегда делал, вдруг что-то не понравится.
— Спасибо, пап. Хороший подарок, — холодно чмокнула его в щёку.
Подумала, что очень плохо быть похожей на отца — такой же высокой, зеленоглазой, с тёмными волосами. Лучше бы была невысокой блондинкой с голубыми глазами. Тогда могла бы смотреть в зеркало и видеть ту, которую любила больше всего на свете.
Трудно объяснить, почему не могла полюбить отца. Мама была какой-то живой, любящей, настоящей. А папа — стена молчания.
Золотое украшение Юля продала через пару месяцев. Вадику нужна была срочная операция.
— Как же это? Не могу взять такие деньги — на них машину купить можно! А если отец узнает?
— А если никто ему не расскажет, откуда узнает? — успокоила Юля.
Отец окончательно стал чужим. Скорее, Юля начала воспринимать его как опасного человека, от которого обязательно сбежит, как только появится возможность. До совершеннолетия оставалось четыре года. Надо было потерпеть, выпрашивать деньги на подарки, копить и потом найти маму.
Вадиму операция помогла. Белокурый сероглазый мальчишка был вне себя от счастья, когда понял, что снова может ходить.
— Юль, даже не знаю, как благодарить. Просто спасла меня. Теперь подожду немного, вырасту и смогу обеспечивать бабушку. Не могу смотреть — она из-за меня вертится как белка в колесе.
— Ничего. Просто женишься на мне и будешь любить всю жизнь в качестве благодарности. Многого не прошу, — пошутила Юля.
Хотела прекратить неудобный разговор. Мама говорила: «Делай добро и забывай. Жизнь взамен поможет».
Вадик покраснел, покрылся пятнами и минут двадцать молчал. Ещё и трясся.
— Эй, что с тобой? Просто пошутила!
— Это бабушка сказала? — спросил мальчик, заикаясь.
— Не притворяйся. Не такой глупый, каким кажусь. Знал, что она прочитала мой дневник и узнала — я в тебя влюблён по уши.
