— Еще чуть-чуть, и не будем, — спокойно ответила Кристина. — Витек, давай мирно расстанемся. Забираешь вещи и уходишь. Я на твою машину или счета не претендую. Ты на мою квартиру не претендуешь. Все по-честному.
— А где мне жить? — растерянно спросил Витька.
— У мамы, — пожала плечами Анька. — Там, где до свадьбы жил.
Тут раздался звонок в дверь. На пороге стояла Вера Дмитриевна с большой сумкой.
— Пришла помочь Витеньке вещи собрать, — объявила она, проходя в квартиру. — И хочу сказать тебе, Кристина, что ты огромную ошибку совершаешь. Мой сын — замечательный человек, многие счастливы были бы за него замуж выйти.
— Не сомневаюсь, — кивнула Кристина. — Особенно если у них трешка есть.
Вера Дмитриевна поджала губы:
— Еще пожалеешь, что так с нами поступила.
— Мама, прекрати, — устало сказал Витька. — Ты и так уже достаточно наделала.
Повернулся к Кристине:
— Соберу вещи к вечеру. Но хочу, чтобы ты знала — я правда любил тебя. Может, вначале квартира дополнительным стимулом была, но потом полюбил по-настоящему.
— Этого мало, Витек, — тихо ответила Кристина. — Доверие разрушено. И восстановить его уже нельзя.
Вечером, когда Витька с Верой Дмитриевной наконец ушли, Кристина осталась одна в квартире. Села на диван и впервые за долгое время позволила себе заплакать. Не из-за развода — из-за предательства, из-за разбитых надежд.
Зазвонил телефон. Отец, Сергей Петрович.
— Доченька, все знаю, Анька рассказала, — голос полон тревоги. — Завтра приеду. Как ты?
— Нормально, пап, — вытерла слезы Кристина. — Просто устала.
— Эти люди твоих слез не стоят, — твердо сказал отец. — Всегда говорил — внимание на мелочи обращай, они о человеке много рассказать могут. Рад, что ты вовремя все заметила.
— Спасибо, пап, — слабо улыбнулась Кристина. — Ты как всегда прав.
На следующий день Сергей Петрович приехал с утра. Обнял дочь и долго не отпускал.
— Знаешь, — сказал он, когда сидели на кухне, — твоя бабушка гордилась бы тобой. Не зря квартиру тебе оставила. Знала — сумеешь за себя постоять.
— Просто не понимаю, как могла так в Витьке ошибиться. Казалось — любит меня.
— Возможно, и любил, — задумчиво произнес отец. — Но некоторые люди материальные ценности выше чувств ставят. Витька выбрал не тебя, а квартиру. Это его выбор, не твой.
В дверь позвонили. На пороге соседка, Людмила Степановна.
— Кристиночка, пирожки испекла, — протянула тарелку под салфеткой. — И узнать хотела, как дела. Твой муж вчера с вещами уходил, с матерью. В подъезде так громко ругались…
— Спасибо, Людмила Степановна, — приняла тарелку Кристина. — Все хорошо. Мы расстались.
— И правильно! — кивнула соседка. — Я с самого начала видела — они неспроста вокруг твоей квартиры крутятся. Моя покойная мама всегда говорила: в семье главное не квадратные метры, а уважение с доверием.
Когда соседка ушла, Сергей Петрович улыбнулся:
— Видишь, даже соседи понимали. Ты не одна, Крись. Поддержка у тебя есть.
