Дмитрий слушал знакомый голос, такой родной, такой заботливый. И вдруг понял, что Марина была права. Абсолютно, полностью права. Его мать не любила его — она владела им. Как вещью. Как игрушкой, которую не хочет ни с кем делить.
— Мама, — сказал он тихо. — Это ты виновата.
— Что? Что ты говоришь, Димочка?
— Ты разрушила мой брак. Ты разрушила жизнь женщины, которую я любил. И я тебе это позволил.
— Димочка, ты не в себе! Это она тебя настроила! Приезжай немедленно, нам нужно поговорить!
— Нет, мама. Не приеду. И знаешь что? Может быть, Марина уйдя, сделала мне подарок. Она показала мне, кто мы с тобой на самом деле. И мне не нравится то, что я увидел.
Он отключил телефон, не слушая возмущённых криков матери. Потом встал, подошёл к окну. На улице всё так же шёл дождь. Где-то там, под этим дождём, шла Марина. Свободная. Сильная. Без него.
А он остался. В пустой квартире, с телефоном, который уже разрывался от звонков возмущённой матери, и с пониманием, что потерял самое ценное в своей жизни. И что никто, кроме него самого, в этом не виноват.
Прошло полгода. Марина сидела в уютном кафе, просматривая документы. Её новая работа оказалась именно тем, о чём она мечтала — интересные проекты, адекватное руководство, дружный коллектив. Удивительно, как быстро восстанавливается жизнь, когда из неё уходят токсичные люди.
Она подняла голову. Перед ней стояла Лена — та самая подруга, с которой они не общались последний год.
— Лена? — Марина растерялась. — Привет.
Марина кивнула. Некоторое время они молчали, потом Лена заговорила:
— Я должна извиниться. Недавно встретила твою… бывшую свекровь. Она опять начала рассказывать про тебя гадости. И тут я поняла — если она так говорит сейчас, когда вы даже не общаетесь, то что было раньше? Мне стало стыдно. Я поверила ей тогда, а не тебе.
— Всё в порядке, Лен. Людмила Ивановна умеет быть убедительной. Я сама долго не понимала, что происходит.
— Как ты? Я слышала, вы с Димой…
— Развелись, да. И знаешь что? Это лучшее, что со мной случалось. Я словно заново родилась. Работа, которую люблю. Квартира, которую снимаю — маленькая, но моя. Никто не критикует, не унижает, не строит козни за спиной. Я и не знала, что жизнь может быть такой лёгкой.
Марина пожала плечами.
— Не знаю. Не интересуюсь. Слышала только, что он с матерью не общается. Но это уже не мои проблемы.
Они проговорили ещё час. Расставались уже подругами — не такими близкими, как раньше, но с надеждой на будущее. Марина шла домой и думала о том, как странно устроена жизнь. Год назад она считала себя несчастной, недостойной, проблемной. А оказалось — проблема была не в ней.
