— Помочь? Паша, ты правда не видишь, что происходит? Твоя мать хочет контролировать нашу жизнь! Сегодня квартира, завтра — наши финансы, послезавтра — как нам растить детей!
— Каких детей? — фыркнула свекровь. — Три года в браке, а внуков всё нет! Может, это знак?
— Мама! — воскликнул Павел. — Это уже слишком!
— Что слишком? Я говорю правду! Нормальная жена уже давно бы родила. А эта только карьеру свою строит!
Марина почувствовала, как внутри что-то оборвалось. Все эти годы она терпела. Терпела постоянные визиты свекрови, её советы, замечания, попытки контролировать каждый их шаг. Но это было последней каплей.
— Хватит, — сказала она тихо, но в её голосе звучала сталь. — Людмила Петровна, покиньте нашу квартиру. Немедленно.
— Что? — свекровь опешила. — Паша, ты слышал? Она меня выгоняет! Из квартиры, на которую я дала деньги!
— Вы дали сто тысяч из трёх миллионов. Это три процента. Не думаю, что это даёт вам право распоряжаться нашим домом.
— Паша! — Людмила Петровна повернулась к сыну. — Скажи ей! Объясни этой… что я твоя мать!
Павел стоял между двумя женщинами, разрываясь между женой и матерью. Марина видела эту борьбу на его лице и почти жалела его. Почти.
— Мам, — наконец сказал он. — Может, действительно… Давай обсудим это в другой раз. Когда все успокоятся.
— Обсудим? — голос свекрови стал визгливым. — Да что тут обсуждать? Я пытаюсь спасти вас от ваей же глупости, а вы…
— Мы справимся сами, — твёрдо сказала Марина. — Паша, проводи маму.
Людмила Петровна собрала документы, всем своим видом демонстрируя оскорблённое достоинство.
— Запомни этот день, Марина, — сказала она у порога. — Запомни, как ты отвергла руку помощи. Когда всё рухнет, не приходи ко мне с просьбами!
— Не приду, — пообещала Марина.
Когда за свекровью закрылась дверь, в квартире повисла тишина. Павел всё ещё стоял посреди гостиной, не зная, что сказать.
— Зачем ты так с ней? — наконец спросил он. — Она же правда хотела помочь… Марина села на диван и устало потёрла виски.
— Паша, ты действительно не понимаешь? Или не хочешь понимать?
— Что я должен понимать? Что моя мать — враг? Что она желает нам зла?
— Я не говорю, что она желает зла. Но она хочет контроля. Полного и безоговорочного. И ты ей в этом потакаешь.
— Я просто не хочу конфликтов!
— А я не хочу жить под диктовку твоей матери! — Марина встала и подошла к окну. — Паша, мы взрослые люди. У нас своя семья. Почему твоя мать решает, как нам распоряжаться нашим имуществом?
— Она не решает, она советует…
— Советует? Она пришла с готовыми документами! Ты знал об этом?
Павел молчал, и это молчание было красноречивее любых слов.
— Так и есть, — Марина горько усмехнулась. — Ты знал. И согласился. За моей спиной.
— Я думал, ты поймёшь…
— Что я должна понять? Что мой муж обсуждает нашу квартиру с мамой, не посоветовавшись со мной? Что вы вдвоём решаете мою судьбу?
— Не драматизируй! Никто твою судьбу не решает!
