— Квартира записана на меня, — Марина достала свидетельство о собственности. — Вот, посмотрите. Мартынова Марина Сергеевна. Не Андрей, не вы. Я.
— Это неправильно! — свекровь почти задыхалась от возмущения. — Андрюша, как ты мог позволить? Мужчина должен быть хозяином в доме!
— Мужчина должен сначала этот дом заработать, — парировала Марина. — А не сидеть на шее у жены и ждать, когда она всё оформит на его маму.
Андрей вздрогнул как от удара. В его глазах мелькнула обида.
— Я работаю!
— Да, работаешь. И твоей зарплаты хватает на твои личные расходы и бензин. Я не упрекаю, я просто напоминаю о реальности.
— Вот! — торжествующе воскликнула Людмила Павловна. — Вот её истинное лицо! Попрекает куском хлеба!
— Я попрекаю? — Марина рассмеялась. Смех вышел невесёлым. — Я пять лет молчала, когда вы требовали деньги на новый телефон, потому что у подруги модель новее. Молчала, когда вы настояли на поездке в Сочи за наш счёт. Молчала, когда вы заявили, что вам стыдно ездить на старой машине, и Андрей взял кредит на новую — кредит, который выплачиваю я. И теперь я попрекаю?
Она подошла к окну. За стеклом светился вечерний город. Где-то там была её прежняя жизнь — простая, понятная, без вечных требований и манипуляций.
— А знаете, что самое смешное? — продолжила она, не оборачиваясь. — Я ведь правда любила вашего сына. И хотела, чтобы у нас была семья. Настоящая семья, где люди поддерживают друг друга, а не пытаются обмануть и использовать.
— Марина… — Андрей встал, сделал шаг к ней, но остановился.
— Что, Марина? — она повернулась к нему. — Ты хочешь сказать, что любишь меня? Что ценишь всё, что я делаю? Или что твоя мать не права?
Молчание было красноречивее любых слов.
— Вот и ответ, — Марина кивнула. — Ты выбрал сторону. И это не моя сторона.
— Правильно! — вмешалась Людмила Павловна. — Кровь не водица! Жёны приходят и уходят, а мать одна!
— Именно, — согласилась Марина. — Жёны уходят. И знаете что? Эта жена уходит прямо сейчас.
Она прошла мимо остолбеневших свекрови и мужа к шкафу в прихожей. Достала чемодан — тот самый, с которым когда-то переехала в эту квартиру, полная надежд и планов.
— Ты что делаешь? — Андрей наконец ожил.
— Собираю вещи. Вы же хотели жить вдвоём? Пожалуйста. Живите.
— Но…, но квартира…
— Квартира остаётся моей. Я буду продолжать платить ипотеку. А вы можете искать себе другое жильё. Или, — она посмотрела на Людмилу Павловну, — может, ваша мама пустит вас к себе в однушку? Вы же семья, а семья должна поддерживать друг друга.
— Это шантаж! — взвизгнула свекровь.
— Нет, это последствия ваших действий. Вы хотели получить контроль надо мной через квартиру. Не получилось. Теперь придётся как-то жить с этим.
Марина методично складывала вещи. Платья, которые покупала на распродажах, чтобы сэкономить. Косметику — недорогую, потому что деньги уходили на ипотеку. Фотографии… нет, фотографии она оставит. Пусть Андрей смотрит и вспоминает, что у него было и что он потерял.
