— Игорь, послушай. Я не против того, чтобы помогать твоей маме. Правда. Но есть много вариантов. Можно снять ей квартиру поблизости. Можно найти хороший пансионат — не дом престарелых, а именно комфортный пансионат для пожилых людей, где за ней будут ухаживать профессионалы. Можно нанять сиделку к ней домой. Почему сразу — переезд к нам?
— Потому что она моя мать! — Игорь повысил голос. — И я не отдам её в какой-то пансионат, как ненужную вещь! И квартиру снимать — это лишние расходы, у нас и так ипотека. А сиделка… Мама не хочет чужих людей в доме. Она хочет быть с семьёй. Разве это так сложно понять?
— А понять меня — не сложно? — Марина почувствовала, как терпение начинает подходить к концу. — У меня тоже есть право голоса в этой семье! Это и мой дом тоже! И я имею право знать заранее о таких решениях, а не ставиться перед фактом!
— Я знал, что ты будешь против, — буркнул Игорь. — Ты всегда косо смотрела на мою маму.
— Неправда! Я всегда относилась к ней с уважением! Но одно дело — уважать и помогать, и совсем другое — жить под одной крышей! Твоя мама… она привыкла, чтобы всё было по-её. Ты же знаешь это. Она будет перестраивать наш быт под себя, вмешиваться в воспитание детей, критиковать меня за каждый шаг…
— Вот! Вот оно! — торжествующе воскликнул Игорь. — Ты просто не хочешь делить власть в доме! Привыкла, что всё по-твоему, а тут появится человек с опытом, который может что-то подсказать, посоветовать…— Мама что-то странное сказала по телефону, будто завещание переписала, — Алина нервно теребила край скатерти, пока её муж Игорь листал документы. — Я ничего не поняла, она так быстро говорила…
Игорь поднял голову от бумаг, его обычно спокойное лицо выражало недоумение.
— Переписала? На кого? У неё же никого нет, кроме меня. Ты уверена, что правильно услышала?
Алина кивнула, её идеально уложенные волосы блеснули в свете настольной лампы.
— Она сказала, что нотариус всё оформил, и чтобы мы завтра приехали. Сказала, что хочет всё объяснить при личной встрече. Игорь, а что если она… — Алина не договорила, но по её лицу было видно, какие мысли роятся в голове.
На следующее утро они сидели в просторной гостиной Маргариты Николаевны. Комната дышала старомодным уютом — тяжёлые бархатные шторы, массивная мебель из натурального дерева, на стенах — фотографии в резных рамках. Маргарита Николаевна, женщина лет шестидесяти с прямой спиной и внимательным взглядом, неторопливо разливала чай по фарфоровым чашкам.
— Спасибо, что приехали, — начала она, усаживаясь в своё любимое кресло напротив молодых. — Я действительно внесла изменения в завещание. И прежде чем вы начнёте возмущаться, выслушайте меня до конца.
Алина напряглась, её пальцы сжали ручку чашки так, что побелели костяшки. Игорь положил руку ей на колено, пытаясь успокоить, но сам выглядел встревоженным.
— Мам, что происходит? — спросил он тихо. — Мы что-то сделали не так? Маргарита Николаевна покачала головой, её седые волосы, аккуратно собранные в пучок, блеснули в утреннем свете.
